Применение судебного прецедента

Практика применения судебного прецедента в Российской Федерации

Судебный прецедент не стал источником права Японии.

В дореволюционной России отношение к судебным прецедентам  было неоднозначным. Одни теоретики  и практики признавали его в качестве формы права, хотя и с оговорками о том, что это некая дополнительная, вспомогательная по отношению к  закону форма. Другие же полностью отрицали судебный прецедент как самостоятельный  источник права.

В послереволюционный период отечественная юридическая наука  продолжала традиции непризнания судебного  прецедента. Аналогичное отношение  к прецеденту наблюдалось и в  большинстве стран Восточной  Европы, называвших себя социалистическими.

Тем не менее, в современной юридической  литературе РФ высказывается точка  зрения, что КС, рассматривая и разрешая дела, относящиеся к проверке конституционности  нормативных актов (ч. 2 и 4 ст.

125), и  споры о компетенции, также формулирует  нормы конституционного характера. [16; с. 246].

.4 Современное научное  понимание понятия «судебный  прецедент»

В современном понимании  прецедентом называется решение  суда по конкретному делу, причем обоснование  данного решения становиться  правилом, обязательным для всех судов  той же или более низкой инстанции  или при рассмотрении аналогичных  дел.

Как уже было сказано выше, судебный прецедент является основой  всей англо-саксонской правовой системы. При создании судебного прецедента судья не создаёт новую правовую норму, он обобщает то, что «вытекает  из общих начал права, заложенных в человеческой природе».

На самом  деле судья имеет право не применять  судебный прецедент из-за каких-либо особенностей рассматриваемого дела, также он может вывести новое  правило или по своему усмотрению выбрать прецедент из их огромного  количества и по-своему его объяснить. Следовательно, судья имеет весьма широкие полномочия.

В юридической  литературе право государства, которое  основывается на судебном прецеденте, называется не иначе, как «право, создаваемое  судьями».

правотворчество судебный прецедент

Глава 2. Проблемы применения судебного прецедента как источника  права

.1 Традиционные различия  толкования понятия «судебный  прецедент»

Прецедентное право родилось в Англии. Здесь законы хотя и  не регулируют отдельные области  общественных отношений, но не соединены  в одну систему. Те области, которые  не урегулированы законом, толкование и применение законов определены в общем праве.

Фундаментом для становления  общего права стали местные обычаи и обобщения практики королевских  судов. Даже в настоящее время  в общем праве сохранились  многие элементы (институты, термины) права, сложившиеся еще в период его  формирования.

Использование древних  форм, особого «юридического языка», умение находить нужный судебный прецедент, исключат возможность работы в судебных органах лиц без специальной  юридической подготовки. Ф.

Энгельс  характеризовал английское общее право  так: «Адвокат здесь все: кто достаточно основательно потратил свое время на эту юридическую путаницу, на этот хаос противоречий, тот в английском суде всемогущ.

Неопределенность закона повела, естественно, к вере в авторитет  решений прежних суде в аналогичных случаях: этим она только усиливается, ибо эти решения точно также, взаимно противоречат друг другу».

Следует, однако, подчеркнуть, что в разных странах даже одной  правовой семьи судебный прецедент  применяется по-разному.

Правило  прецедента в Англии, например, связано  следующими положениями: 1) решения, вынесенные палатой лордов, обязательны для  всех судов; 2) решения, принятые апелляционным  судом, обязательны для всех нижестоящих  судов, так и для самого этого  суда (кроме уголовного права).

Различие между США  и Англией состоит в основном в двух моментах.

В Англии судебный прецедент  может быть установлен только высшими  судами, имеющими неограниченную юрисдикцию.

В отличие от этого в  США различают судебные прецеденты, установленные федеральными судами, и прецеденты, установленные судами штатов. Последние обязательны лишь для судов соответствующего штата.

Кроме того, в Англии нет писаной конституции и поэтому ни один орган исполнительной власти или судебной власти не может признать недействительным акт парламента как неконституционный или по какой-либо иной причине.

В Англии исключается возможность судебного контроля за законодательством, понимаемого как право судов выносить решения об отказе в применении закона по мотивам его неконституционности.

Кроме того, английские исследователи считают, что если намерение законодателя выражено недостаточно полно, перед толкователем стоит задача определить, какой подход целесообразнее при толковании — жесткий или либеральный. Для этого необходимо прибегнуть к факторному анализу, то есть определить круг задействованных при создании нормы социальных факторов, установить, какие из них имеют позитивную и какие негативную направленность, произвести взвешивание (определение мощности) каждого фактора и определить результат их взаимодействия.

Следует учитывать, что в  Англии имеется специальный закон  о создании и применении актов  парламента от 30 июля 1978г, консолидирующий  и толкующий аналогичный акт 1889 г. (Interpretation Act 1978).

Вопрос о возможности  и целесообразности использования  судебных прецедентов тесным образом  связан с применяемой законодателем  законодательной техникой.

Понятно, что применяемые в уголовном  законодательстве словосочетания — «тяжкие  последствия преступления», «повторность преступления», а в гражданском  законодательстве слова типа «добросовестный  контрагент» и др.

предполагают использование  судейского усмотрения, в том числе  и в форме прецедентов.

Требуют судебного толкования и указания в законах о возможности  устанавливать нормы, более благоприятные (льготные) для граждан, чем имеющиеся  согласно международным стандартам. В США правило прецедента не действует  так жёстко, в силу особенностей федеративного устройства страны.

Во-первых, Верховный суд США и верховные  суды штатов не обязаны следовать  собственным решениям и могут таким образом изменить свою практику. Во-вторых, штаты независимы, и правило прецедента относится к компетенции штатов лишь в пределах судебной системы конкретного штата [6; с. 79].

Признание прецедента источником права даёт возможность суду выполнять  правотворческие функции как в случае отсутствия соответствующего закона, так и при его наличии. Этот постулат характерен для всей системы общего права.

В странах романо-германской и примыкающих к ней систем права судебные решения обладают известным авторитетом. Однако, кроме чрезвычайных случаев, они не рассматриваются как фиксация норм права.

.2 Практика применения  судебного прецедента в Российской  Федерации

Российская Федерация  относится к странам континентальной  правовой семьи, для которой судебный прецедент не характерен: он является основным источником права для стран  англосаксонской правовой системы. Соответственно непосредственно, прямо  судебная практика не признается источником права, хотя определенные шаги в этом направлении есть: ч. 4 ст.

170 АПК РФ устанавливает, что в мотивировочной части решения суда могут содержаться ссылки на постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам судебной практики. Императивная норма ч.1 ст.

11 ГПК РФ устанавливает, что суд обязан разрешать гражданские дела на основании Конституции Российской Федерации, международных договоров Российской Федерации, федеральных конституционных законов, федеральных законов, нормативных правовых актов Президента Российской Федерации, нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации, нормативных правовых актов федеральных органов государственной власти, конституций (уставов), законов, иных нормативных правовых актов органов государственной власти субъектов Российской Федерации, нормативных правовых актов органов местного самоуправления. Суд разрешает гражданские дела, исходя из обычаев делового оборота в случаях, предусмотренных нормативными правовыми актами. Однако суды в процессе своей правоприменительной деятельности применяют акты органов судебной власти именно как источник права: можно встретить ссылки на Постановления Пленума Верховного Суда в мотивировочной части решений судов.

В связи с этим вопросы  о правовой природе, значении судебной практики, ее месте в национальной правовой системе, роли в структуре  источников отдельных отраслей, в  частности отрасли гражданского процессуального права, становятся предметом дискуссий. В современной юридической литературе (при том, как в научной, так и в учебной) на эти вопросы нет однозначного ответа.

Традиционной является точка  зрения о том, что акты высших судебных инстанции являются актами судебного  толкования норм права и к источникам права не относятся. Такой позиции  придерживается Треушников М.

К.: «Разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по гражданским  делам не являются источниками права, но помогают уяснить смысл норм права  и обеспечивают их единообразное  их понимание и применение» [4; с. 27].

Загайнова С.К. указывает  в своей работе, что Верховный  Суд РФ в своих постановлениях занимается интерпретацией действующего законодательства, а именно раскрывает смысл, содержание действующего законодательства, истолковывает нормы права.

Поскольку  данные интерпретации публикуются  для всеобщего обозрения и  нижестоящим судам довольно часто  направляются обобщения судебной практики по конкретным категориям дел, то нижестоящие  суды относятся к таким разъяснениям как к рекомендациям, имеющим  высокую степень авторитетности [8; с. 152].

В последнее время все  чаще встречается мнение о том, что  судебную практику следует рассматривать  в качестве источника гражданского процессуального права. Однако и  здесь среди достаточно авторитетных мнений не наблюдается единства.

В. Жуйков, заместитель Председателя Верховного Суда РФ, отмечает, что недостатки и пробелы в праве были и  всегда будут, как бы законодатель не хотел или не умел принимать необходимые  законы. Ведь предусмотреть все отношения, требующие законодательного регулирования, просто невозможно.

Особенно ярко это  проявляется в период кардинального  обновления законодательного массива  и в ситуациях, когда роль судебной практики в целом и как источника  права, в частности, значительно  повышается.

Ученый предлагает официально признать судебную практику Верховного Суда РФ по конкретным делам источником права [7; с. 143].

Эту позицию разделяет  и Нешатаева Т.Н.: «создание общеобязательных правил поведения — свойство генетически  присущее судебной власти. Судебная власть как одна из ветвей власти не может  существовать без возможности правового  воздействия на действительность».

Более осторожный подход к  этим вопросам обнаруживает Ярков В.В.

, по мнению которого, многолетние научные  споры, являются ли постановления Пленума  Верховного Суда РФ, судебная практика источниками гражданского процессуального  права, основываются на том, что процессуалисты пытаются подвести различные формы  проявления судебной практики к нормам права или судебному прецеденту. При этом судебная практика может  играть роль своеобразного и самостоятельного источника гражданского процессуального  права: не нормативно-правового источника, а источника дальнейшего развития отрасли права. В соответствии со сказанным в качестве источников гражданского процессуального права  предлагается рассматривать как  нормативно-правовые (о которых речь шла выше), так и судебные акты [5; с. 32]. В соответствии с этим можно  сделать вывод, что ученый не признает за судебной практикой функцию правового  регулирования.

Думается, чтобы разобраться  в данной проблематике, целесообразно  подробнее остановиться на обосновании  сторонников традиционной позиции  своей точки зрения.

Во-первых, сторонники традиционной позиции ссылаются на ст.10 Конституции  РФ, в соответствии с которой государственная  власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную.

Указывают на то, что целью, смыслом такого разделения является сохранения гарантий свободы, господства права над государством с тем, чтобы не допустить замены демократии всевластием одной ветви власти.

Разделение властей соответствует логике функционирования государства, в котором обеспечивается верховенство права: законодательная власть принимает нормы права, т.е.

общие правила поведения, подлежащие применению к различным случаям, а судебная власть в случае возникновения споров по поводу соответствия конкретного факта правовой норме, управомоченная судить о соответствии или несоответствии праву определенного факта, действия (бездействия), выносит решения, обеспечиваемые принудительной силой государства [14; с. 39]. Вероятно, очевиден тот факт, что в реальной жизни идеальная модель разделения властей не существует. Как правило, происходит в той или иной степени доминирование одной из ветвей власти, и склонность к узурпации обнаруживается на практике вовсе не у судебной, а у исполнительной власти. При этом обоснованность издания подзаконных актов исполнительной властью не оспаривается.

Читайте также:  Основателя dvi group разыщут через интерпол

Во-вторых, противники признания  судебной практики источником гражданского процессуального права отрицают обязательный характер разъяснений  Пленума Верховного Суда РФ: «Нельзя  заставить нижестоящие суды подчинятся таким постановлениям, поскольку  в соответствии со ст.

120 Конституции  РФ судьи независимы и подчиняются  только закону. Судьи в своей деятельности руководствуются лишь законом, интерпретация  которого содержится в постановлении  Пленума. Обязателен для судьи закон, а не рекомендации по его применению.

Эти рекомендации имеют силу авторитета, но не являются общеобязательными» [8; с. 153]. Здесь можно отметить, что  автор, ссылаясь на норму ст.120 Конституции  РФ толкует ее слишком буквально, ведь разрешая спор, суд не может  не учитывать помимо закона положения  подзаконных актов, касающихся реализации конкретных норм закона.

Ст. 126 Конституции  РФ устанавливает, что Верховный  Суд РФ дает разъяснения по вопросам судебной практики. Отсутствие в ст.

126 Конституции РФ указания на обязательный характер разъяснений Верховного Суда также не о чем не говорит, поскольку  давать необязательные разъяснения  может кто угодно кому угодно, и  упоминать об этом в Конституции  было бы совершенно излишне. Такое упоминание означает именно то, что данные разъяснения  обязательны [1; с. 37].

Источник: http://freepapers.ru/64/praktika-primeneniya-sudebnogo-precedenta-v/295023.2080143.list2.html

Судебный прецедент как источник права

Происхождение.

Прецедент как источник права известен с древних времён. В Древнем Риме в качестве прецедента выступали устные заявления (эдикты) или письменные решения по конкретным делам преторов или иных магистратов.

Сначала такие решения имели силу только для тех, кто их вынес и только в период их нахождения у власти (как правило 1 год). Но постепенно самые удачные с точки зрения интересов рабовладельцев (правящего класса) стали повторятся в эдиктах вновь избранных магистратов и приобрели, таким образом, устойчивый характер.

Теперь же такой источник права характерен англосаксонской правовой семье (Австралия, США, Англия, Канада).

Как источник права прецедент широко использовался в средние века. После захвата Англии в 1066 году Вильгельмом I Завоевателем на смену разрозненным местным актам приходит общее для всей страны право.

В этот период создаются королевские разъездные суды, которые решают дела с выездом на места и от имени Короны. Вырабатываемые судьями решения брались за основу другими судебными инстанциями при рассмотрении аналогичных дел.

Так стала складываться единая система прецедентов, общая для всей Англии, получившая название «common law» (общее право).

В настоящее время судебный прецедент является одним из основных источников права в правовых системах Канады, США, Великобритании и многих других стран. В разных странах даже одной правовой системы судебный прецедент применяется по-разному.

В Англии существует строгое правило прецедента. В США правило прецедента не такое жесткое в силу особенностей федеративного устройства этой страны.

При использовании судебного решения как источника права, обязательным для судов является не все решение или приговор, а только правовая позиция судьи, на основе которой выносится решение.

СУДЕБНЫЙ ПРЕЦЕДЕНТ – решение судебного органа по конкретному делу, которому придается общеобязательное значение и которым руководствуются другие суды той же или низшей инстанции, разрешающие впоследствии аналогичные дела.

Прецедент — случай или событие, которое имело место в прошлом и является примером или основанием для аналогичных действий в настоящем.

Судебный прецедент — решение высшего судебного органа по определённому делу, которое в дальнейшем является обязательным для судов при разрешении аналогичных дел.

Существует два вида прецедента — судебный и административный (решение принимается административным органом или судом). Наиболее распространённой формой права является судебный прецедент. Его наличие свидетельствует о том, что в данной стране правотворчеством занимается не только законодательный, но и судебные органы.

Суть судебного прецедента состоит в том, что ранее состоявшееся решение гос. Органа (судебного или административного) по конкретному делу имеет силу правовой нормы и при последующем разрешении подобных дел.

Родиной прецедентного права является Англия. Английские суды в настоящее время не только принимают, но и создают нормы права. Правила, содержавшиеся в судебных решениях, согласно английскому праву должны применяться и в дальнейшем, иначе будет нарушена стабильность общего права и поставлено под угрозу само его существование.

В Англии сложилась следующая правила и пределы действия прецедента:

· Решения, вынесенные Палатой лордов, составляют обязательные прецеденты для всех судов и для самой Палаты лордов;

· Решения, принятые Апелляционным судом, обязательны для всех судов кроме Палаты лордов;

· Решения, принятые Высшим судом правосудия, обязательны для низших судов.

В основе создания судебного прецедента лежит принцип, согласно которому суд не может отказать кому-либо в правосудии из-за отсутствия соответствующего закона.

Суд обязан вынести решение по такому делу, и это решение впоследствии принимается за общее обязательное правило при разрешении всех аналогичных дел.

Фактически суд при этом осуществляет функцию правотворчества, хотя создаваемая им норма как бы «растворена» в индивидуальном судебном решении и для ее последующего применения необходимо его толкование.

Сила судебного прецедента как источника права вытекает из того, что всякий суд, безусловно связан решениями всех высших судов, которые не могут оспариваться, однако в толковании прецедента судья обладает полной свободой.

Право в подобных случаях отличается крайней сложностью и запутанностью, что вызывает специфические проблемы в его применении.

Но, с другой стороны прецедентные нормы наиболее приближены к конкретным жизненным ситуациям и в этом смысле могут более полно отражать требования справедливости, чем абстрактные нормы закона.

В США отношение к прецеденту как к источнику права более упрощенное, здесь вполне допускается изменение судебной практики.

Каждое судебное решение содержит следующие составные части:

1. Установление существенных фактов дела, прямых и производных.

2. Изложение правовых принципов, применяемых к правовым вопросам, возникающим из конкретных обстоятельств.

3. Вывод судьи, основанный на двух первых частях. Для самих сторон и заинтересованных лиц 3-я часть является основной, так как окончательно устанавливает их права и обязанности в отношении оснований дела.

Однако с точки зрения доктрины прецедента наиболее существенным элементом в решении является часть 2-я. Это и есть суть дела, или, как называют специалисты по англосаксонской правовой системе, «ratio decidendi». Остальная часть решения есть «obiter dictum» (попутно сказанное), и она не является обязательной для судей.

Было бы ошибочным считать, что obiter dicta вообще не имеет силы прецедента. Оно является не обязательным, а только убеждающим прецедентом.

Когда правовая аргументация исходит от суда более высокого ранга и представляет собой хорошо продуманную формулировку правовой нормы, а не случайно высказанное мнение, тогда «попутно сказанному», как правило, следуют, если конечно нет обязательного прецедента противоположного характера.

Другим видом убеждающих прецедент являются решения судов, стоящих по иерархии ниже того суда, которому предлагается последовать этим решениям. В дореволюционной России отношение к прецеденту было неоднозначным.

Одни твёрдо отрицали его в роли источника права, другие считали таковым, но только как дополнительную к закону форму. Прецедент находится в подчинении у закона, закон может отменить его действие. Прецедент зарождается чаще тогда, когда данная сфера отношений не урегулирована правом. Как правило, судебные прец-ты творятся высшими судами.

В странах романо-германской системы права роль судебной практики в основном не выходит за рамки толкования закона. Считается, что правотворческая деятельность является прерогативой законодателя, а также правительственных или административных властей, уполномоченных на это законодателем.

Прецедент в РФ

В России прецедент официально не является источником права, хотя на практике решения вышестоящих судов часто принимаются во внимание при разрешении споров. Роль прецедента в некотором смысле выполняют постановления Пленумов Верховного иВысшего Арбитражного судов по отдельным вопросам правоприменения.

51. Нормативно-правовой акт: понятие и виды.

Читайте также:  Непрошенный заём: кто расплатится за долги по кредитке, присланной по почте

Понятие.

Нормативный правовой акт –это официальный акт правотворчества, в котором содержится нормы права.

Нормативный правовой акт (НПА) — официальный документ установленной формы, принятый (изданный) в пределах компетенции уполномоченного государственного органа (должностного лица) или путём референдума с соблюдением установленной законодательством процедуры, содержащий общеобязательные правила поведения, рассчитанные на неопределенный круг лиц и неоднократное применение.[1]

Нормативный правовой акт-это акт правотворчества, который принимается в особом порядке, строго определёнными субъектами и содержит норму права.

Нормативно-правовой акт является одним из основных источников права современного государства.

В нем выражается большинство правовых норм, которые регулируют наиболее важные с точки зрения личности, ее интересов и потребностей общественные отношения.

Другие источники права (правовые обычаи, судебные и административные прецеденты) общерегулятивной значимостью не обладают. Они играют частичную, вспомогательную или дополнительную роль в регулировании общественных отношений.

В нормативно-правовых актах закрепляются нормы, которые учитывают интересы большинства и меньшинства в целом, координируют их в зависимости от конкретных экономических, социальных, национальных и международных отношений в данный исторический период.

Мировая юридическая наука рассматривает источники права в неразрывном единстве с содержанием правовых норм. Выражение юридических норм в обычае, прецеденте, в судебной практике имеет казуистический и не всегда определенный характер.

Эти нормы складываются постепенно, по мере повторения частных случаев, применения определенного правила поведения. Поэтому юридические нормы не могут в указанных формах воплотить в себе общего и достаточно определенного выражения.

С развитием общественной жизни, усложнением общественных отношений эти обязательные установления становятся тормозом общественного прогресса. Как отмечал в свое время Н.М.

Коркунов, «государственная власть, призванная поддерживать и охранять господство права, не может помириться с таким положением дела.

Как только она достаточно окрепнет и организуется, она везде стремится поставить на место неопределенных начал обычного права и судебной практики ею самой сформулированные и по возможности общие положения или законы».

Переход к всеобщему нормативному регулированию осуществляется эволюционно. Вначале нормативно регулирование распространялось лишь на те сферы общественной жизни, которые непосредственно касались интересов государственной власти.

Частные имущественные и семейные отношения длительное время оставались под воздействием обычного права и судебной практики.

Со временем нормативно-правовое регулирование расширяется, подчиняя себе другие области общественной жизни, и становится, таким образом, преобладающей формой правового регулирования общественных отношений.

В отличие от других источников (форм) права нормативный правовой акт обладает определенными признаками:

1. нормативный правовой акт создается в результате правотворческой деятельности компетентных органов гос. Или всенародным волеизъявлением(референдумом).

2. В нормативных правовых актах содержится только нормы права, т.е. правила общего характера, обладающие государственной обязательностью.

3. Нормативный правовой акт оформляется в виде официального документа, который имеет обязательные атрибуты: название акта(закон, указ, постановление), наименование органа принявшего акт.

4. В нормативных правовых актах нормы права группируются по определенным структурным образованием: разделам, главам, статьям.

Признаки НПА:

· нормативный характер

· это правовой акт

· является результатом правотворчества

· общеобязательность

· оформление в виде официального документа

· определённый порядок группировки правовых норм.

Виды:

Классификация нормативно-правовых актов производится: по юридической силе; по содержанию; по объему и характеру действия; субъектам, их издающим.

По юридической силе все нормативно-правовые акты подразделяются на законы и подзаконные акты. Юридическая сила нормативно-правовых актов является наиболее существенным признаком их классификации. Она определяет их место и значимость в общей системе государственного нормативного регулирования (см. приложение №2).

В соответствии с теорией и практикой правотворчества акты вышестоящих правотворческих органов обладают более высокой юридической силой, чем акты нижестоящих правотворческих органов. Последние издаются на основе и во исполнение нормативных актов, издаваемых вышестоящими правотворческими органами.

Нормативно-правовые акты классифицируются также по содержанию. Такое деление в известной мере условно. Условность эта объективно объясняется тем, что не во всех нормативно-правовых актах содержатся нормы однородного содержания.

Имеются акты, содержащие нормы только одной отрасли права (например, трудовое, семейное, уголовное законодательство). Но наряду с отраслевыми нормативными актами действуют и акты, имеющие комплексный характер. Они включают нормы различных отраслей права, обслуживающих определенную сферу общественной жизни.

Хозяйственное, торговое, военное, морское законодательство — примеры комплексных нормативно-правовых актов.

По объему и характеру действия нормативно-правовые акты подразделяются:

1. на акты общего действия, охватывающие всю совокупность отношений определенного вида на данной территории;

2. на акты ограниченного действия — распространяются только на часть территории или на строго определенный контингент лиц, находящихся на данной территории;

3. на акты исключительного (чрезвычайного) действия. Их регулятивные возможности реализуются лишь при наступлении исключительных обстоятельств, на которые рассчитан акт (военных действий, стихийных бедствий).

По основным субъектам государственного правотворчества нормативно-правовые акты можно подразделить на акты законодательной власти (законы); акты исполнительной власти (подзаконные акты); акты судебной власти (юрисдикционные акты общего характера).

Закон главный и преимущественный нормативно-правовой акт современного государства. Он содержит правовые нормы, которые регламентируют наиболее важные стороны общественной и государственной жизни.

Закон — это нормативный акт, принятый в особом порядке органом законодательной власти или референдумом, выражающий волю народа, обладающий высшей юридической силой и регулирующий наиболее важные общественные отношения.

В свою очередь законы подразделяются на конституционные и обыкновенные. Конституционные законы определяют основные начала государственного и общественного строя, правовое положение личности и организаций.

На основе конституционных законов строится и детализируется вся система нормативно-правовых актов. Конституция по отношению к другим нормативно-правовым актам, в том числе и законам, обладает высшей юридической силой.

Обыкновенные законы принимаются и действуют в строгом соответствии с конституционными актами, регламентируют определенные и ограниченные сферы общественной жизни.

Классификация законов может проводиться по различным основаниям:

— по их юридической силе (Конституция, федеральный конституционный закон, федеральный закон, закон субъектов федерации);

— по субъектам законотворчества (принятые в результате референдума или законодательным органом);

— по предмету правового регулирования (конституционные, административные, гражданские, уголовные, экологические и т. п.);

— по сроку действия (постоянные законы и временные) и т. д.

52. Конституция как источник права.

Конституция как источник права. Конституция – основной закон гос-ва, имеющий учредительный, основополагающий характер, обладающий высшей юридической силой и регулирующий основы отношений между человеком и обществом, между государством и обществом, а также основы организации самого гос-ва.

Конституция — Нормативно-правовой акт высшей юридической силы государства или государственно-территориального содружества в межгосударственных объединениях, закрепляющий основы политической, экономической и правовой систем данного государства или содружества, основы правового статуса государства и личности, их права и обязанности.

Конституция в материальном смысле — совокупность правовых норм, определяющих высшие органы государства, порядок их формирования и функционирования, их взаимные отношения и компетенцию, а также принципиальное положение индивида по отношению к государственной власти. Конституции в материальном смысле принято классифицировать, в частности, на писаные и неписаные.

Свойства конституции:1. верховенство. 2. прямое действие (конституция – правовой акт, действует на всей территории и на всех лиц). 3. принимается и изменяется в особом порядке (стабильность). 4.

гарантом конституции является президент (обязан исполнять и защищать конституцию). 5. конституционный контроль со стороны конституционных судов (решение споров и определение компетенции гос.органов, субъектов федерации и т.д.

; проверка НПА на соответствие конституции).

Способы принятия конституций: — октроирование – адекватен постфеодальному периоду, предоставление права осуществлять властные полномочия (бывает внешнее и внутреннее – суть дар);

референдум – согласуется с понятие конституции как акта осуществления учредительной власти, невозможно обсуждение, внесение поправок в проект;

принятие парламентом

Источник: https://megaobuchalka.ru/7/17499.html

Понятие судебного прецедента (стр. 1 из 3)

Под судебным прецедентом традиционно [1] понимается письменное или устное решение органа государственной власти, обладающего легальными полномочиями отправления правосудия, становящееся эталоном, образцом при рассмотрении последующих аналогичных дел в будущем. То есть это такое судебное решение, в котором содержится правовая норма .

Представление о судебном прецеденте как источнике права в правовых системах, относящихся к семье англо-американского права является хрестоматийным.

Читайте также:  Спор с новой схемой ухода от налогов дошел до кассации

При анализе достоинств, присущих прецеденту как ведущему источнику права в правовой системе, отмечается динамизм обновления правовых норм.

Это обусловлено тем, что последующие решения по прецедентным делам вносят отдельные изменения в ранее сформировавшийся прецедент, модифицируя правовую норму.

Советская теория права исходила из аксиомы, что судебный прецедент в социалистической правовой системе не рассматривается в качестве источника права, так как обратное подрывает авторитет законности и неуклонное соблюдение законов и иных нормативных актов и привносит эффект произвола, связанный с одновременным выполнением судом правоприменительных и правотворческих функций. И.Б.

Новицкий отмечал: «В советском государстве не может быть места для судебного прецедента. Советский суд является проводником и стражем законности, он должен строго следить за тем, чтобы общие нормы закона (и подзаконных актов) неукоснительно соблюдались всеми гражданами, должностными лицами, учреждениями и прежде всего – самим судом» [2].

Более того, судебная практика не может и не должна создавать новых норм права, новых законов, она должна укреплять действующие законы. Преобладала позиция , согласно которой советские судебные органы осуществляют правосудие как одну из форм применения законов, не связанную с правотворческими полномочиями суда при разрешении конкретных дел [3].

У законодателя шире социальный кругозор и, соответственно, возможность учета в процессе принятия решений значительно большего числа факторов [4]. Что же касается судей, то они имеют дело лишь с конкретной, пусть даже типичной ситуацией [5]. Так, в монографии «Судебная практика в советской правовой системе» содержится аналогичный взгляд.

Исключение сделано лишь для руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда СССР, которые рассматриваются в качестве некоего «прецедента толкования» или «выработки правоположений на основе раскрытия смысла и содержания новых правовых норм» [6]. Отнесение судебной практики к числу формальных источников права, подчеркивал С.Л.

Зивс, «противоречит принципу верховенства закона и принципу подзаконности судебной деятельности. Правотворческая деятельность суда с неизбежностью умаляет значение закона» [7].

В российской науке существовало и иное отношение к судебному правотворчеству. Б.А. Кистяковский признавал, что необходимо смотреть на то право, которое живет в народе и выражается в его поведении, в его поступках, сделках, а не на то право, которое установлено в параграфах кодексов.

В этом изменении самого объекта и заключается расширение нашего познания права, что и достигается изучением вопроса о правотворческой роли судьи [8]. Много раньше С.Е.

Десницкий утверждал, что «всех приключений ни в каком государстве законами ограничить и предвидеть вперед невозможно, того ради необходимость требует в таких непредвиденных случаях дозволить судьям решить и судить дела по совести и справедливости и сколь далеко такое дозволение судье простирается должно сие также осторожностью и узаконить должно…

тяжбенные дела должны решаться по правам… если прав не будет доставать, по справедливости и истине» [9]. Позднее С.И. Вильнянский писал о том, что судебная практика должна получить признание как один из источников права.

Более того, он считал, что судебная практика создает своего рода стабильность и устойчивость в применении права, так как способствует предвидению судебного решения в случаях, прямо не предусмотренных законом или недостаточно ясно им трактуемых [10]. Но данная позиция в советское время не получила должной поддержки, т.к. противоречила марксистско-ленинскому учению о праве, которое относило судебный прецедент к институтам буржуазного права.

Произошедшие в нашей стране на рубеже XX и XXI вв. политические преобразования коснулись и базовых представлений о сущности права. Юристы стали рассматривать право, преодолевая шоры нормативизма, понимать под ним не только закон, но и начали включать в это понятие также элементы свободы и справедливости. Таким образом, закон (формально) перестал быть единственным выражением права.

Судебную практику как peaлизацию гуманистических и справедливых начал также стали относить к источникам права. Данная позиция получила отражение в ряде работ в поддержку судебного прецедента. Подчеркивалось, что судебный прецедент и судебное правотворчество существовали всегда, «прикрывая свое бытие различными легальными формами» [11].

Это проявилось в том, что пленумам высших судов СССР было предоставлено право давать в пределах имеющейся у них компетенции руководящие разъяснения по вопросам правильного и единообразного применения законодательства, обязательные для всех нижестоящих судов.

То есть пленумы «осуществляли судебное правотворчество, на что не были уполномочены законодательством, которое предоставляло им лишь право законодательной инициативы или обращения в соответствующие органы с представлением о толковании закона» [12].

Кроме того, это проявлялось также в непосредственном использовании судебного прецедента на практике, в качестве которого рассматривались «решения пленумов и судебных коллегий Верховного Суда СССР и верховных судов союзных республик, а также президиумов последних» [13] . Как справедливо заметил В.М.

Жуйков, фактически судебная практика, выраженная в разъяснениях Пленума Верховного Суда СССР и Пленума Верховного Суда РСФСР, всегда признавалась источником права. Не будучи признанной официально, она тем не менее фактически всегда учитывалась нижестоящими судами в качестве ориентира в вопросах применения и толкования права, устранения пробелов в нем, применения аналогии закона или аналогии права [14].

Исходя из сказанного, можно сделать вывод, что российская правовая наука и практика пока не выработали однозначного понимания доктрины судебного прецедента.

Относя Россию к континентальной системе права, наука теории права в основном отрицает судебное правотворчество.

В то же время судебная практика признается источником права в странах романо-германской правовой семьи. К. Цвайгерт и X. Кётц, Р. Давид, К.

Жоффре-Спинози также полагают, что неспособность законодателя вовремя поспевать за меняющейся действительностью является движущей силой для развития судейского нормотворчества [15].

Это подтверждается практикой использования судами судебного прецедента практически во всех странах континентальной правовой системы.

Безусловно, в отличие от англо-саксонской системы права роль судебной практики романо-германской правовой семьи не столь значительна. Но, тем не менее, отрекаться от нее как источника права нельзя. Вот тому подтверждение.

ГК Франции предоставляет судебной практике широкие возможности, поскольку формулировки законов часто неточны, а сами законы имеют пробелы и допускают различное толкование. До сих пор в прежней редакции находится ст.

4 Вводного титула, закрепляющая положение, согласно которому ничто не может помешать привлечь судью к ответственности за отказ принять решение под предлогом неясности, недостаточности или молчания (silence) норм по соответствующему вопросу. Роль судебной практики во Франции исключительно велика.

Источником права признаются решения не любого суда, а лишь суда высшей инстанции, которым является Кассационный суд. Его решения при рассмотрении конкретных дел служат общим ориентиром для судебной практики в целом, а также при наличии пробелов в законодательстве в частности [16].

Во Франции сильное распространение получил судебный прецедент в области административной юстиции [17].

Во многих случаях законодатель ограничивается лишь установлением принципов общего характера (например, принцип разделения административных и судебных властей), а их содержание в действительности определяется судьей.

Главную роль в создании таких прецедентов выполняет Государственный совет Франции, являющийся высшей инстанцией административной юстиции. Именно судебная практика сформулировала основополагающие нормы административного права без ссылки на писаные нормативные акты [18].

В странах континентальной правовой семьи наметилась тенденция признания нормотворческой роли судебной практики. Например, после Второй мировой войны высшие судебные инстанции ФРГ прочно встали на путь «судейского права» [19]. В Германии высокий авторитет придан решениям Федерального конституционного суда.

Они в известном смысле даже превышают юридическую силу парламентских законов при их толковании Конституционным судом (ч. 2, 3 ст. 100 Конституции ФРГ).

Его решения относительно конституционности или неконституционности законов имеют решающий характер для их дальнейшей судьбы и являются обязательными для всех без исключения государственных органов, в том числе и для судов. Все решения Конституционного суда имеют силу закона согласно ч. 2 ст.

93 Конституции ФРГ, а также параграфа 31 (II) Закона «О Федеральном конституционном суде», который говорит о юридической силе. С помощью данных решений могут признаваться недействительными и федеральные законы (п. 2 ч. 1 ст. 93, ч. 1 ст. 100 Конституции ФРГ).

Источник: http://MirZnanii.com/a/38064/ponyatie-sudebnogo-pretsedenta

Ссылка на основную публикацию