Майора мвд приговорили к реальному сроку за провокацию взятки

Верховный суд разъяснил, как выявить провокации спецслужб

Верховный суд России потребовал от людей в мантиях не поддаваться на полицейские провокации: если тайные агенты буквально толкают человека на преступления, судить его за это нельзя.

Такие рекомендации содержатся в опубликованном высшей судебной инстанции обзоре судебной практики по уголовным делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств.

Еще одна новость с полей невидимого фронта: по мнению Верховного суда России, даже если спецслужбам надо «всего лишь» «пробить» человека по номеру или узнать, где «бродил» сотовый телефон, они должны получить судебное решение.

Иначе обвинения будут бездоказательны.

Родина слышит, Родина знает

Некоторые эксперты утверждают, мол, сегодня спецслужбы могут подключиться к чему угодно — телефону, компьютеру, да хоть телевизору. Так что говорить по сотовому дескать то же самое, что кричать на улице. Потенциальных слушателей на трубке может оказаться гораздо больше, чем можно себе представить.

Верховный суд РФ запретил в приговоре копировать обвинение

Так или нет, кто же из нас, простых смертных, знает. Технические возможности спецслужб — тайна за семью печатями.

И не только у нас, везде рыцари секретного образа предпочитают хранить молчание по поводу своих возможностей. Как бы то ни было, не стоит недооценивать и бюрократию секретных служб. Любая информация у них заносится в дело, а дело должно быть соответствующим образом оформлено.

И если где-то положено подшивать решение суда с разрешением, значит, такое решение будет подшито.

К тому же любая информация, если по-хорошему, рано или поздно должна быть как-то реализована. А если прослушка получена в обход суда, как доказательство ее не примут. Еще нюанс: технические возможности специального ведомства  не означают, что любой лейтенант там, щелкнув пальцем, может включить большие уши.

Следователям же процедура обязательна тем более. В каком бы они ни были звании. И здесь возникает принципиальный вопрос: может ли правоохранитель прийти в сотовую компанию, показать корочку, и забрать, скажем, данные по соединениям абонента? Или просто узнать фамилию человека по номеру сотового телефона….

Высшая судебная инстанция, изучив правовую ситуацию, сделала однозначный вывод: даже в таких казалось бы  «мелочах» решение суда обязательно. Ведь «получение данных сведений связано с вторжением в личную жизнь и влечет ограничение конституционных прав граждан на тайну телефонных переговоров».

Для справки, в прошлом году суды выдали 326 тысяч 195 разрешений на ограничении в рамках оперативно-розыскной деятельности конституционных прав граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи. Еще 140 тысяч 47 разрешений на контроль телефонных разговоров было выдано в рамках следственных действий. Здесь записи прямиком ложились в уголовное дело.

Провокаторам отбой

Весьма болезненный вопрос — провокации спецслужб. Верховный суд страны постарался найти грань между обычной оперативно-розыскной деятельностью, когда преступника пытаются вывести на чистую воду, и провокаций. Это — когда под статью подводят фактически постороннего человека.

Верховный суд объяснил, что считать помощью экстремизму

В обзоре судебной практики приведен пример подобной провокации. Некий гражданин, как потом он объяснял на суде, хотел купить компьютер ребенку. Но продавец — электроника покупалась с рук — решительно заявил, что отдаст компьютер только за наркотики. А денег ему не надо.

Покупатель — делать нечего — купил у цыган героин и отнес продавцу. Но вместо компьютера человек получил срок. Продавец, как выяснилось, работал на спецслужбе. А купля-продажа была чистейшей воды провокацией.

Как выяснилось, никогда раньше покупатель не был замечен в сбыте наркотиков.  «В приговоре не содержатся доказательства того, что Ф. совершил бы преступление без вмешательства сотрудников милиции, — говорится в обзоре Верховного суда. — Из этого следует, что действия Ф.

по существу были спровоцированы сотрудниками милиции, фактически совершавшими подстрекательство к совершению Ф. сбыта наркотика.

Подобное вмешательство и использование в уголовном процессе доказательств, полученных в результате провокации со стороны милиции, нарушают принцип справедливости судебного разбирательства. Действия Ф.

, совершенные в результате провокации со стороны милиции, не могут расцениваться как уголовно наказуемое деяние, что соответствует разъяснению, содержащемуся во втором абзаце пункта 14 постановления Пленума от 15.06.2006 № 14″.

Верховный суд запретил лишать прав водителей, не заметивших аварию

Поэтому Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила приговор и последующие судебные решения по делу в части сбыта наркотического средства, а дело прекратила за отсутствием состава преступления. Однако этот же приговор в части осуждения Ф. за незаконное приобретение и хранение наркотиков остался в силе.

Как поясняет Верховный суд, значительное количество поступающих в суды уголовных дел в отношении лиц, обвиняемых в сбыте наркотических средств, возбуждается в результате оперативно-розыскных мероприятий (преимущественно проверочных закупок).

В каждом случае, когда в качестве доказательств по уголовному делу используются результаты оперативно-розыскной деятельности, суды обязаны оценивать возможность использования результатов данных мероприятий в качестве доказательств по уголовному делу. Иными словами, смотреть, законно ли действовали оперативники. Не перешли ли они где-то грань?

Верховный суд объяснил, как защищать свою честь и достоинство

«Проведение проверочной закупки, как правило, обусловлено необходимостью выявления лица, занимающегося незаконной реализацией наркотических средств, а также документирования его противоправной деятельности, — говорится в обзоре.

— Для проведения указанного ОРМ требуются данные, свидетельствующие о незаконной деятельности лица, в отношении которого планируется провести закупку, а также следует закрепить эти данные, придать им такую процессуальную форму, которая позволит в будущем признать их доказательствами по делу».

Провокация — одно из самых опасных нарушений, совершаемых оперативниками. По мнению высшей судебной инстанции, под ней судам следует понимать подстрекательство, склонение, побуждение в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий, направленных на передачу наркотических средств сотрудникам правоохранительных органов (или лицам, привлекаемым для проведения ОРМ).

Верховный суд разрешил требовать моральный ущерб за незаконный штраф

Для справки

По данным Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, судами общей юрисдикции в 2011 году за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных и сильнодействующих средств, по ст. 228-234 УК РФ осуждено 134 474 лица.

Из них для 103580 лиц обвинение в этом преступлении являлось наиболее тяжким из вмененных составов обвинения. Еще 30 894 лица осуждены за совершение этих преступлений в совокупности с другим более тяжким преступлением.

Количество осужденных за такие преступления в сравнении с 2010 годом практически осталось на прежнем уровне (снижение числа осужденных на 0,9 %).

Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации

Источник: https://rg.ru/2012/07/03/provokaciya-site.html

«Провокация взятки»

– всегда ли она правомерна? Всегда ли продиктована интересами государства?

             Похоже, в ФСБ серьезно взялись за органы внутренних дел, а точнее – за ту их часть, которая под видом борьбы с коррупцией и экономическими преступлениями широко использовала подлоги, угрозы, фальсификацию, провокации и другие противоправные методы. Проведенная накануне Международного дня борьбы с коррупцией операция контрразведчиков в Санкт-Петербурге завершилась задержанием старшего офицера Главного управления собственной безопасности (ГУСБ) МВД России Юрия Тимченко, вымогавшего взятку в размере 100 млн. рублей.

Примечательно, что Тимченко еще до переезда в Питер курировал в службе собственной безопасности МВД РФ ни много ни мало центральный аппарат.

А это, на всякий случай, и генерал-лейтенант Денис Сугробов (экс-глава ГУЭБ и ПК МВД РФ, организация преступного сообщества), и генерал-майор Борис Колесников (экс-заместитель начальника ГУЭБ и ПК МВД РФ, совершил самоубийство в СИЗО), и полковник полиции Салават Муллояров (экс-начальник управления «Б» ГУЭБ и ПК МВД РФ), и полковник полиции Алексей Боднар (экс-заместитель начальника управления «Б» ГУЭБ и ПК МВД РФ, приговорен к пяти с половиной годам лишения свободы за превышение полномочий и провокацию взятки) – вот неполный список высокопоставленных должностных лиц, которым вменяется превышение служебных полномочий, фабрикация доказательств, провокация взятки. Общим для всех местом четко прослеживается «провокация взятки».

Этот инструмент верно служил псевдо-борцам с коррупцией, когда нужно было у кого-то что-то «отжать» или улучшить антикоррупционные показатели. Но вот с сотрудником ФСБ получилась осечка, и провокаторы во главе со своим начальством сами «загремели под фанфары».

Для полной картины вспомним еще и полковника полиции, у которого нашли 9 миллиардов рублей (Дмитрий Захарченко, экс-заместитель начальника управления «Т» ГУЭБ и ПК МВД РФ).

«Что может быть анекдотичнее ситуации, — задавался я вопросом в недавней беседе с Бадри Газзати («Свободный взгляд», №40(41) от 12 ноября 2016 г.), — когда с коррупцией борются люди со смещенными нравственными ориентирами, борются так, как это делал в МВД РСО — Алания Ярослав Гудков, а в МВД РФ Дмитрий Захарченко…».

И вот, как отмечено выше, в Санкт-Петербурге в сети оперативников ФСБ попался очередной крупный «оборотень», начальник ГУСБ по Северо-Западному федеральному округу полковник Юрий Тимченко, который подозревается в получении взятки в 100 млн. рублей. Аппетит — не то что у наших гаишных крохоборов!

На коррупционный скандал в ГУСБ, как пишут СМИ, очень жестко отреагировал глава МВД Владимир Колокольцев.

Министра можно понять: человек (Тимченко), которому он не так давно вручал наградной пистолет Макарова за отличие в службе, «отличился» на совершенно другом поприще.

Впрочем, ни одна служба в миллионном ведомстве так еще не подвела Владимира Колокольцева, как «собственная безопасность» и, прости Господи, борцы с коррупцией.

В связи с последним фактом заместитель начальника ГУСБ МВД России Антон Ромейко-Гурко, который курировал подразделения регионального управления собственной безопасности в округах, а также замначальника управления ГУСБ МВД РФ Владимир Цветков заторопились подать рапорта об отставке.

Одним словом, полицейские борцы с коррупцией на этот раз сами стали объектом уголовно-организационно-кадровых репрессий со стороны ФСБ. Началось масштабное очищение органов внутренних дел от псевдочистильщиков полицейских рядов.

Уже принято решение изменить структуру главка СБ, а региональные управления в округах ликвидировать на корню.

Эмоции, кажется, закончились, ожидается целый ряд практических мер, которые позволят навести порядок в важнейшей службе, превратившейся в эдакую дубинку против «неугодных» и фабрику по перековке даже незначительных служебных погрешностей, за которые достаточно сотрудника пожурить или, в крайнем случае, наказать «выговорешником», в так называемые «коррупционные проявления».

Эта же задача сейчас в полный рост встанет перед министром внутренних дел Северной Осетии             Михаилом Скоковым, который, может быть, не очень пока хотел ворошить огромную «выгребную яму», доставшуюся ему в наследство от предшественника, но сейчас самый что ни есть подходящий момент «копнуть» и разобраться, чем «борцы» занимались на самом деле, кого и на каком основании прослушивали, какие методы использовали для формирования благостной антикоррупционной картинки. Странно, что это не случилось до сих пор, ведь даже того, что они сделали для дискредитации экс-начальника Управления МВД России по г. Владикавказу Аслана Гадзаова, с лихвой хватает на то, чтобы пересажать или выгнать их с работы без пенсии.

Читайте также:  Фнс получит больше информации о счетах налогоплательщиков

Но это все вопросы тактические. А стратегически мы имеем большую проблему. И этот балаган со лжестатистикой не закончится никогда, если сотрудники честно не скажут – не кому-то, а самим себе! – что все эти годы они были готовы ради «цифири» на все, даже на убийство человека.

Основы нынешней российской статистики преступности были заложены еще в СССР в 1968 году, а окончательно сформировались к началу 1970-х. Но с тех пор мало что изменилось.

Несмотря на формальную отмену «палочной» системы (ее «отменяли» и Нургалиев, и Колокольцев), в МВД РФ, как ни в чем ни бывало, продолжают что–то с чем-то сравнивать: настоящее — с прошедшим, Северную Осетию — с каким-то другим субъектом…

Инерция такова, что даже такому глыбе, как Михаил Скоков не до конца еще удалось остановить конвейер красивых цифр.

Собираются большие начальники и вместо того, чтобы, к слову, обсуждать, как сократить время прибытия полицейского наряда по тревожному сигналу, на полном серьезе поглощены подсчетами и сравнениями: сколько изъяли единиц незаконно хранящегося оружия, сколько подкараулили пьяных водителей, сколько изловили наркоманов… Мало, много, достаточно? – кто на эти вопросы ответит?!

Впрочем, ответ все же есть: сегодня должно быть выявлено (раскрыто, задержано) больше, чем вчера – и наркоманов, и нарушителей ПДД, и незаконных «оруженосцев»… Это как известный тезис об обострении классовой борьбы по мере приближения к коммунизму. И еще: по этим сравнениям «победные цифры» должны превосходить показатели соседей, соразмерных по численности населения.

Цифры, а не реальная борьба с преступностью — эта забава была главной в арсенале  «малюток» Артура Ахметханова, по логике которых число выявленных коррупционеров в МВД тоже должно было возрастать с каждым месяцем или годом (иначе как покажешь свою работу?). А если динамики нет, то ее нужно сварганить — организовать провокации, подстрекательства, подставы (благо, мастера по этой части еще не перевелись!). И сделать это нужно точечно — в определенных службах и в отношении определенных людей.

По большому счету, лично против Миннигалиева (начальник Управления собственной безопасности МВД РФ по РСО — Алания) я  вообще-то  ничего не имею, он  работал  в  таких рамках, которые   для него очертило его начальство, и выдавал  на гора  ту «продукцию»,  которая от него требовалась.

Не исключаю, что Марат Махасимович вполне  добропорядочный  семьянин,  хороший сосед, а  для кого-то, может быть, и  надежный друг. Но что  касается служебных «подвигов» — разбираться и разбираться…

Сказать, что Миннигалиева ждет судьба Ежова (Сталин обвинил Ежова в том, что тот развил слишком кипучую деятельность и арестовал много невиновных, которые были затем расстреляны или приговорены к длительным срокам), значит солгать. Никто ретивых «малюток» расстреливать не будет. Но  и  чистенькими из  выгребного сооружения  они вряд ли выпрыгнут.

Возьмем хотя бы «оперативный эксперимент». Это тот обоюдоострый кинжал, который противопоказано без крайней необходимости извлекать из ножен. Но некоторые правоохранители махали этим кинжалом, как жнецы серпом. Приплясывая от восторга перед собственной дерзостью и безнаказанностью.

В ГУЭБ и ПК МВД РФ и ГУСБ МВД РФ они уже «домахались». И нет никаких иллюзий, что их североосетинские коллеги отделаются всего лишь испугом.

Даже неспециалисту видно, что наши борцы с внутренней коррупцией реже работали по фактам или сигналам, хотя их с легкостью можно инспирировать, а чаще — по типовым, с небольшой творческой начинкой, схемам, под которые нужно было кого-то «вписать».

Выполняя «директивы партии», вскрывая так называемые «коррупционные проявления», сами они при этом оставались неприкасаемыми и гарантированно защищенными от наказания за «перегибы» и иные «мелочи».

Начальник службы мог не заморачиваться относительно конкретных методов ОРМ, он задавал подчиненным направление — ищите (не профилактируйте и даже не фиксируйте, а ищите и находите!) коррупцию среди этих или тех. Речь обычно шла о подразделении или должностном лице, не состоящим на данный момент в личной номенклатуре руководителя.

Сколько, например, легло на стол руководства МВД РФ материалов о незаконных «прослушках» (каждый такой факт – уголовно наказуемое преступление), знают только сами адресаты, но в том, что творимая в МВД Северной Осетии вакханалия вконец «достала» Владимира Колокольцева, можно не сомневаться. Об этом, в частности, свидетельствовал его известный приказ о внеочередной аттестации Артура Ахметханова с последующим увольнением.

Увольнение Ахметханова состоялось, правда, несколько позже, чем ожидалось, но «малютки» Артура Фарвазовича остались. Исправлению они не подлежат, только полная чистка! Такой процесс уже пошел с Главка к округам, авось дойдет и до провинции…

Заур Дзарахохов,

полковник милиции в отставке

Источник: http://free-view.org/2016/12/17/provokaciya-vzyatki/

Российский полицейский отправится в колонию за провокацию взятки

Экс-майор антикоррупционного отдела министерства внутренних дел России Павел Дашин приговорен к трем годам лишения свободы за превышение должностных полномочий. Его уголовное дело было выделено в отдельное производство из большого дела об организованном преступном сообществе.  

По версии следствия, Дашин спровоцировал на получение взятки начальника управления организации деятельности Министерства транспорта Московской области Сергея Найденова, пишет Ъ. Чиновника разрабатывали с подачи бизнесмена Сергея Ласкина.

Предприниматель сообщил, что от него требуют откат по выигранному тендеру на оснащение подмосковных дорог камерами фото- и видеофиксации. В сентябре 2013 года Ласкин встретился с Найденовым на автозаправке и передал ему сумку с 17 млн руб. Тот забрал деньги, был задержан и обвинен в мошенничестве.

В апреле 2014 года Найденов признал вину и раскаялся.После того, как в отношении полицейских-следователей и их начальника Дениса Сугробова было возбуждено резонансное дело о фальсификациях расследований, чиновник Найденов стал потерпевшим.

Сергей Ласкин получил трехлетний условный срок за пособничество в превышении полномочий.

В июле 2017 года был осуждён оперативник Геннадий Соболев, который вел дело Найденова до Дашина, на три года реального заключения. Оба полицейских еще в 2013 году перевелись из Москвы в Краснодар, а потом уволились. Источники  утверждают, что Дашин не скрывался.

Якобы о своем розыске узнал из СМИ, после чего сам явился в правоохранительные органы. Суд лишил Дашина звания и назначил ему три года колонии. Процесс проходил в закрытом режиме, экс-оперативник своей вины не признал.

Дело Сугробова

Генерал Денис Сугробов “прославился” в 2014 году. Ранее стоявший во главе ГУЭБиПК или главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции МВД оказался на скамье подсудимых по обвинению в организации преступной группировки. Сторона обвинения утверждала, что прямо в управлении органов внутренней безопасности действовала ОПГ, в состав которой входили офицеры полиции.

“Оборотни в погонах” злоупотреблялли полномочиями, а также наладили подделку следственных материалов, которыми шантажировали госслужащих и предпринимателей, заставляя тех совершать противоправные действия. Следователи, однако, заключили, что полицейские не пытались извлечь материальную выгоду, а лишь фиктивно создавали себе продвижение по карьерной лестнице и поводы для приставления к наградам.

Борис Колесников, заместитель генерала Сугробова, разбился насмерть, выпав из окна шестого этажа после допроса в Следственном комитете России.

Существуют различные версии как его гибели (самоубийство или убийство), так и дела, по которому Колесников был осужден (МВД расследовало деятельность двух связанных с ФСБ людей, после чего один из агентов сдал информацию разрабатываемому ведомству, которое инициировало собственную проверку правоохранителей).

Источник: http://anticorr.media/rossijskij-policejskij-otpravitsya-v-koloniyu-za-provokaciyu-vzyatki/

Судьба фигурантов дела генерала Сугробова

Генпрокуратура направила в Мосгорсуд уголовное дело в отношении ещё одного сообщника бывшего начальника ГУЭБиПК МВД Дениса Сугробова. Его имя пока не разглашается, но известно, что он обвиняется в превышении должностных полномочий.

В период с августа по сентябрь 2013 года неизвестный оперуполномоченный участвовал в создании условий для получения взятки начальником управления организации деятельности Минтранса Московской области Сергеем Найдёновым. News.ru вспомнил, что стало с другими фигурантами преступления.

По версии прокуратуры, Денис Сугробов и ряд его подчинённых создали преступную группу, чтобы повысить раскрываемость дел в своём подразделении. Оперативники фальсифицировали дела на протяжении нескольких лет.

В отношении сотрудников ГУЭБиПК и их сообщников были возбуждены уголовные дела. Сам Сугробов получил 12 лет лишения свободы.

Первым, кому был вынесен приговор, стал предприниматель Сергей Ласкин. Его обвинили за содействие в превышении полицейскими своих должностных полномочий.

Ласкин — гендиректор подмосковного ООО «Научно-производственное объединение Призма», которое с 2009 года занимается внедрением систем фотовидеофиксации нарушений правил дорожного движения.

По версии органов, Ласкин передал 17 млн рублей начальнику управления организации деятельности Минтранса Московской области Сергею Найдёнову за участие его фирмы в установке камер фото— и видеофиксации нарушений ПДД «Стрелка».

Но Ласкин заключил сделку со следствием, и был осуждён на три года лишения свободы условно. Сейчас он продолжает заниматься предпринимательской деятельностью. В 2016 году бизнесмен приобрёл 19,5% в ООО «НПО ТЕХПРОМ», которое занимается ремонтом машин и оборудования.

Скриншот Телеканал «Россия 1»

Сергей Ласкин

В июне 2016 года погиб один из подозреваемых. По официальной версии, 36-летний генерал Борис Колесников покончил с собой, выбросившись из окна с 4 этажа Следственного комитета. Во время допроса он попросился в туалет, но, оказавшись в коридоре, он оттолкнул полицейского, добежал до окна и выпрыгнул из него.

Жена Колесникова Виктория не верит, что её супруг мог покончить с собой, она не раз заявляла журналистам, что её мужа убили. Незадолго до смерти майор получил закрытую черепно-мозговую травму. Членам наблюдательной комиссии он заявил, что травмировался, когда мыл окна в СИЗО. При этом он попросил их навещать его каждый день.Скриншот youtube.

com/Вести России

Борис Колесников

На своём посту майор Максим Назаров выявлял и пресекал преступления в бюджетной сфере. А в качестве фигуранта дела он участвовал в наиболее резонансных разработках, проводимых 19-м отделом ГУЭБиПК.

Например, в сентябре 2013 года именно он организовал передачу денег члену Совета федерации Александру Коровникову для главы департамента Счётной палаты Александра Михайлика, который якобы должен был организовать внеплановую проверку ФГУП «Спорт-инжиниринг».

Впоследствии Михайлик был арестован за получение взятки.

После того, как следователь сообщил жене Михайлика о задержании супруга и что он может получить до 15 лет тюрьмы, женщина покончила с собой. Сейчас чиновник проходит по делу ГУЭБиПК как потерпевший.

Скриншот Телеканал «Россия 1»

Максим Назаров

Капитан Сергей Борисовский

В этом же деле участвовал старший оперуполномоченный по особо важным делам ГУЭБиПК капитан Сергей Борисовский, получивший 9 лет лишения свободы.

Подполковник Алексей Боднар

Подполковник Алексей Боднар стал ключевым фигурантом в деле ГУЭБиПК. После провокации, которую организовал именно он, как раз и были задержаны оперативники и руководители подразделения, в том числе сам Денис Сугробов.

Боднар курировал разработку в получении взятки в $10 тысяч против сотрудника ФСБ Игоря Дёмина.

Также Боднар участвовал в эпизоде против замдиректора Московского научно-исследовательского онкологического института им. П. А.

Герцена Сергея Безяева, задержанного за аферу в 29 млн рублей. Его осудили на три года колонии общего режима. Но после заведения уголовного дела против самих оперативников, Безяев стал потерпевшим.

В свою очередь Боднар решил сотрудничать со следствием и дал показания на сослуживцев. Его приговорили к 5,5 годам лишения свободы в колонии строгого режима.

Подполковник Евгений Голубцов

К четырём годам заключения приговорили подполковника Евгения Голубцова. Его обвинили в превышении должностных полномочий с причинением тяжких последствий.

Сотрудники подполковника задержали в 2011 году смоленских чиновников, которые занимались подготовкой празднования 1150-летия города.

Якобы они требовали от претендента за участие в конкурсе на данный тендер 1% от суммы будущего контракта. По мнению суда, Голубцов оказывал на чиновников психологическое давление.

Читайте также:  Нюрнбергский процесс над рудольфом гессом

Полковник Салават Муллаяров

Изначально полковник Салават Муллаяров получил 20 лет колонии строгого режима, потом Верховный суд скостил срок до 10-ти лет. Его задержали по подозрению в провокации взятки полковнику ФСБ. Муллаяров написал заявление с чистосердечным, где признался, что участвовал в фабрикации нескольких дел.

Майор Иван Косоуров

Заместителю Муллаярова майору Ивану Косоурову суд также снизил срок с 19-ти до 10-ти лет. Во время следствия адвокат Косоурова заявлял, что на его подопечного оказывалось давление. По его словам однажды полицейский на несколько часов оставил майора в наручниках в так называемом «стакане» автозака, помещении 80 на 80 см. По закону разрешено содержание в нём не более двух часов.

Также Косоуров давал интервью, в котором на вопрос, что по его мнению стало настоящей причиной смерти Бориса Колесникова, ответил: «Доведение до самоубийства».

В фальсификации дел ГУЭБиПК Косоуров участвовал в операции против Михайлика.

Майор Виталий Чередниченко

Майор Виталий Чередниченко совместно с Косоуровым, Колесниковым и Назаровым проходил обвиняемым по делу о превышении полномочий в отношении члена Совета федерации от Новгородской области Александра Коровникова и Александра Михайлика. В итоге майора осудили на 9,5 лет.

18 лет изначально получил майор Евгений Шерманов за давление на дочь директора московского онкологического НИИ имени Герцена Елену Богословскую, которое он оказывал вместе с Косоуровым. По данным следствия, майоры сфальсифицировали свидетельские показания в отношении Богословской.

Несмотря на серьёзное обвинение, Шерманову также снизили срок — до-ти 10 лет заключения.

Оперуполномоченный ГУЭБиПК подполковник Сергей Пономарёв задержал руководителя подмосковного управления Федеральной регистрационной службы Ольгу Жданову и бывшего сотрудника Росреестра Алексея Акчурина при получении вынужденной взятки в 1,3 млн рублей за содействие в регистрации земли и недвижимости в элитных районах Московской области.

Суд лишил всех бывших полицейских званий и запретил им занимать должности в правоохранительных органах.

Источник: https://news.rambler.ru/crime/40300066-sudba-figurantov-dela-generala-sugrobova/

Экс-сотрудник ГУЭБиПК вернулся с родины за приговором

Бывший оперативник получил три года за превышение должностных полномочий

К трем годам лишения свободы и лишению звания Мосгорсуд приговорил бывшего оперативника ГУЭБиПК МВД РФ Павла Дашина. Его дело было выделено в отдельное производство из большого дела ОПС, которое, по версии СКР, бывший начальник антикоррупционного главка МВД Денис Сугробов создал из подчиненных для фальсификации уголовных дел.

Майор Дашин обвинялся в одном преступном эпизоде, связанном с провокацией получения взятки в 2013 году начальником управления организации деятельности подмосковного минтранса Сергеем Найденовым.

Экс-полицейский еще в начале расследования уволился из органов и уехал на родину в Краснодарский край, но спустя три года, узнав, что его разыскивают, явился в СКР.

Теперь уже бывший майор полиции Павел Дашин стал одним из последних экс-сотрудников ГУЭБиПК МВД, которые в рамках громкого уголовного дела «полицейского ОПС» предстали перед судом.

В мае 2013 года он перевелся из Краснодара в 16-й отдел управления «Б» ГУЭБиПК и вскоре принял участие в расследовании дела о взятке, по которому проходили чиновники подмосковного минтранса.

По данным “Ъ”, основанием для полицейской разработки стало письмо гендиректора ООО «НПО «Призма»» Сергея Ласкина главе МВД Владимиру Колокольцеву.

В нем бизнесмен сообщил, что выиграл тендер на оснащение подмосковных автодорог камерами фото- и видеофиксации нарушений ПДД «Стрелка». Однако реализация проекта затормозилась: как утверждал господин Ласкин, за установку и обслуживание 50 «Стрелок» чиновники требовали у него откат.

Сотрудник ГУЭБиПК Геннадий Соболев завел дело оперативного учета, однако вскоре ушел в отпуск, и дальнейшей оперативной разработкой занимался его коллега Павел Дашин.

В сентябре 2013 года на автозаправке ЛУКОЙЛ на Рублево-Успенском шоссе бизнесмен Ласкин передал начальнику управления организации деятельности подмосковного минтранса Сергею Найденову сумку с 17 млн руб., после чего чиновник был задержан оперативниками. Господина Найденова следственный департамент МВД обвинил в покушении на особо крупное мошенничество (ст. 30 и ч.

 4 ст. 159 УК РФ). В рамках дела был задержан и глава ГКУ «Центр безопасности дорожного движения Мособласти» Константин Брагин, которому, по словам Сергея Найденова, якобы и предназначался откат. Впрочем, доказать причастность последнего к преступлению не удалось. В апреле 2014 года господин Найденов признал свою вину и раскаялся в содеянном.

Однако вскоре, после возбуждения уголовного дела уже в отношении сотрудников ГУЭБиПК, чиновник Найденов, как и все фигуранты других громких разработок подчиненных генерала Сугробова, стал потерпевшим от их противоправных действий.

Первым по эпизоду с чиновником Найденовым под суд попал Сергей Ласкин — его суд города Одинцово приговорил к трем годам условно за пособничество экс-оперативникам в превышении теми должностных полномочий (ст. 33 и ст. 286 УК РФ). В июле 2017 года к трем годам колонии за превышение должностных полномочий Мосгорсуд приговорил майора Соболева.

Его задержали в октябре 2016 года в родном Краснодаре, откуда он в 2013 году вместе с Павлом Дашиным перевелся на службу в Москву. По словам бывших коллег офицеров, оба уволились из МВД весной 2014 года и вернулись в родной город, где ни от кого не скрывались.

Более того, утверждает один из собеседников “Ъ”, майор Дашин узнал о том, что находится в розыске, из СМИ в прошлом году, после чего сам явился в правоохранительные органы. Тогда же он был заключен под стражу. По данным “Ъ”, ни в ходе следствия, ни в суде, проходившем в закрытом режиме, Павел Дашин вины, как ранее и его коллега Соболев, не признал.

В итоге за превышение должностных полномочий (ст. 286) суд приговорил его к трем годам колонии и лишил звания.

Напомним, что в апреле 2017 года Мосгорсуд приговорил возглавлявшего ГУЭБиПК в 2011–2014 годах Дениса Сугробова за организацию преступного сообщества, превышение должностных полномочий и провокации взяток к 22 годам колонии строгого режима. Еще восемь его бывших подчиненных получили от 4 до 20 лет заключения. В декабре 2017 года Верховный суд РФ снизил наказание Денису Сугробову до 12 лет, примерно вдвое были снижены сроки и остальным осужденным.

Олег Рубникович

«kommersant.ru»

Источник: https://newvz.ru/info/127376.html

Статья 304 УК РФ. Провокация взятки либо коммерческого подкупа. Как доказать провокацию взятки

Провокация взятки либо коммерческого подкупа встречается на практике не так часто. Между тем обсуждение различных вопросов, касающихся ответственности за это преступление, имеет особое значение.

Зачастую законные меры, предпринимаемые сотрудниками правоохранительных органов, расцениваются как провокация взятки.

Ошибки при оперативных мероприятиях, в свою очередь, препятствуют выявлению реальных злоумышленников, затрудняя борьбу с коррупцией в целом.

Актуальность вопроса

Ответственность за указанное выше преступление предусматривается ст. 304 УК РФ. В норме приводятся определенные признаки, характеризующие состав.

По статье уголовному наказанию подлежит попытка дачи взятки ценными бумагами, финансовыми средствами, иным имуществом или путем оказания субъекту определенной услуги для искусственного создания подтверждения совершения преступления или шантажа.

Многие эксперты отмечают неудачность формулировки признаков преступления. В частности, применение оборота «попытка дачи» существенно осложняет определение конкретного содержания запрета.

Представляется, что именно в связи с этим ВС в своих разъяснениях ограничил рамки действия нормы. Суд указал на определенные обстоятельства, выявление которых создает препятствия для вменения ответственности по ст. 304 УК РФ.

Они приводятся в Постановлении от 10.02.2000 г. В документе разъясняется, в какой момент провокация взятки как преступления будет считаться оконченной. Он совпадает с непосредственным осуществлением мероприятий, направленных на принятие субъектом предлагаемых ему благ.

Между тем термин «попытка», указанный в статье, может расцениваться на практике как поведенческий акт, не завершенный по обстоятельствам, которые абсолютно не зависят от передающего лица. Поэтому, по мнению ряда экспертов, ВС нужно было подчеркнуть и другое значение этого понятия.

В частности, действия, которые следует квалифицировать как провокацию взятки, направлены на формирование ложного впечатления принятия субъектом предлагаемых благ. Жалинский считает, что преступление предполагает такие поведенческие акты виновного, которые заключаются в фальсификации подтверждающих фактов.

Она состоит в фиксируемой передаче предмета и имитации согласия адресата.

Ограничения действия нормы путем установления фактов, которыми исключается ответственность по ст. 304, определены в указанном выше постановлении следующим образом.

При решении вопроса, касающегося именно наличия состава преступления, суд обязан тщательно проверить, была ли предварительная договоренность со служащим о согласии принять предмет.

Если она отсутствовала, а должностное лицо, в свою очередь, выразило отказ, лицо, которое пытается дать взятку для шантажа или искусственного создания подтверждений совершения преступления, должно понести соответствующее наказание.

Способы

Провокация взятки предполагает не только непосредственное предоставление каких-либо благ субъекту. Ценности могут появиться у должностного лица при самых разных обстоятельствах.

При этом далеко не всегда взятка деньгами или иными благами попадет к нему из рук в руки. Например, ценности могут быть помещены в рабочем кабинете в ящик стола в отсутствие служащего, на банковский счет, открытый на его имя.

Что касается непосредственной передачи благ, то для того, чтобы служащий попался на взятке, он может быть введен в заблуждение. В этом случае должностное лицо будет считать, что приняло малоценный подарок или, к примеру, возврат долга.

В любой ситуации, однако, служащий не выражает своего согласия на принятие благ. Стоит сказать, что к таким выводам приходит и большинство экспертов.

Искусственность создания подтверждающих фактов

Отсутствие согласия на получение взятки в особо крупном размере, например, совершенно исключает возможность достижения цели, поставленной злоумышленником.

Она заключается в создании искусственных подтверждений принятия благ должностным лицом. Следует напомнить, что получение взятки в особо крупном размере — принятие ценностей, стоимость которых более 1 млн руб.

В чем же состоит искусственность подтверждающих фактов, если субъекту фактически были переданы блага?

По мнению Егоровой, в условиях, когда лицо приняло ценности, есть доказательства в преступлении, определенном ст. 290 УК. Когда злоумышленник стремится искусственно создать подтверждения, то логично, что он не должен передавать ценности.

Ведь его замысел состоит в том, чтобы опорочить законопослушного человека или, во всяком случае, не совершающего вымогательство взятки и не выражающего согласие на принятие благ.

Если же субъект предлагает какие-либо ценности, рассчитывая на то, что вторая сторона не откажется от них, то он заведомо не может преследовать цель создания искусственных подтверждений преступления. Это обуславливается тем, что поведенческие акты принимающего лица подпадают под статью 290.

Фальсификация фактов

Рассмотрим пример. Допустим, субъект размышляет над тем, как дать взятку преподавателю. При этом потенциальная жертва преступления – честный и законопослушный гражданин. Соответственно, он не согласится на принятие каких-либо благ. Однако субъект все же предлагает ему ценности.

Зачем ему это нужно? Например, перед тем, как дать взятку преподавателю, злоумышленник включает скрытый диктофон. Впоследствии он фальсифицирует запись. В результате гражданин якобы соглашается принять ценности или идет на вымогательство взятки. Все будет зависеть от фантазии злоумышленника.

Если же в такой ситуации потенциальная жертва неожиданно для лица согласится, то реализация объективной стороны преступления становится невозможной. Даже если впоследствии ценности будут подброшены лицу тайно, провокация взятки будет считаться несостоявшейся.

При передаче предмета согласившемуся его принять гражданину предпринимаемые субъектом меры будут направлены на выявление факта коррупции.

Читайте также:  Следствие по пожару в кемерове заинтересовалось горпрокурором

Уголовно-правовая оценка

В приведенном выше примере провокация взятки не была доведена до конца по обстоятельствам, которые не зависят от субъекта. Лицо предполагало, что ему удастся юридически оболгать законопослушного гражданина, сфальсифицировав подтверждающие факты.

Однако последним неожиданно была принята предлагаемая взятка. УК РФ содержит ст. 30, в части второй которой присутствует положение, согласно которому меры, предпринятые первым лицом, можно рассматривать как приготовление к преступлению средней тяжести.

Однако вместе с этим есть вероятность, что поведенческие акты этого субъекта являются и покушением. Квалификация действий в данном случае будет зависеть от непосредственного понимания нормативного текста. При строгом толковании предусмотренного в ст.

304 запрета можно сделать следующий вывод. Использованный законодателем грамматический оборот предполагает наличие вполне конкретных целей у злоумышленника. Стоит понимать, что любая попытка дать взятку может быть как успешной, так и неудачной.

Между тем непосредственное достижение цели не включено в состав. Соответственно, если признаком является стремление опорочить кого-либо, то преступление будет считаться завершенным до того момента, как будет фактически передана взятка.

УК РФ, таким образом, сужает круг объективных обстоятельств, при которых меры, предпринятые лицом, могут считаться незаконными.

Шантаж

Рассматривая его цели, смысл запрета, присутствующего в ст. 304, видится в воспрепятствовании формированию условий для воздействия на честного человека. Оно может выражаться в различных требованиях к потенциальной жертве. При этом нужно обратить внимание на то, что закон в данном случае охраняет права именно честного служащего.

В обеспечении безопасности коррупционеров смысл отсутствует, поскольку продажное должностное лицо вполне можно подкупить. Соответственно, действия шантажирующего лица будут квалифицироваться как провокация, если будет отсутствовать согласие жертвы на принятие ценностей.

Если же злоумышленник, передавая блага, требует от субъекта осуществления тех или иных поведенческих актов, то здесь будет иная правовая оценка. В этом случае имеет место дача взятки.

Приготовление к ложному доносу

В этом виде провокацию взятки рассматривает Егорова. Она указывает, что если установлен умысел на совершение ложного доноса, но меры, предусмотренные ст.

306, не были предприняты по независящим от злоумышленника обстоятельствам, он привлекается к ответственности по совокупности преступлений. В частности, применяются статьи 30, 304 и 306.

В данном случае речь о приготовлении к преступлению по ч. 3 30 статьи.

При этом решение вопроса о вменении совокупности статей сопряжено с рядом сложностей. Егорова считает, что если провокация выступает в качестве подготовительной стадии, направленной на создание условий для заведомо ложного доноса, то ответственность должна наступать только по 306 статье (ч. 3).

Если все указанные меры были предприняты, то формирование искусственных подтверждающих фактов в принятии ценностей лицом нужно считать как признак объективной стороны преступления по указанной норме. Здесь стоит вникнуть в текст статьи.

В 306 норме устанавливается ответственность за ложный донос, соединенный с искусственным созданием обвинительных доказательств. Соответственно, если гражданин собирался совершить преступление квалифицирующим признаком, указанным в ч.

3, но до конца довел только часть его по независящим причинам, его поведение образует покушение на деяние, ответственность за которое наступает по ст. 306.

Как доказать провокацию взятки?

На практике, как правило, сделать это бывает достаточно проблематично. Обуславливается это тем фактом, что данное преступление предполагает хорошую подготовку. В качестве источников невиновности, как правило, выступают показания свидетелей, записи видеокамер и прочее.

В ситуации, когда гражданину вменяется преступление, которое он не совершал, однако доказательства против него есть, лучше всего обратиться к компетентному юристу. Опровергнуть обвинения можно только на основании законодательных норм. Рассмотрим случай из судебной практики.

Гражданин А. был признан виновным по статьям 290 (ч. 3), 292 (ч. 2) и 30 (ч. 3). Суд установил, что субъект, работая в качестве врача в районной больнице, действовал через посредника Б. и получил взятки за составление фиктивных листков нетрудоспособности. В ходе последнего эпизода было произведено задержание оперативными сотрудниками.

Апелляционная инстанция отменила вынесенный в отношении гражданина А. приговор и полностью оправдала его в силу отсутствия состава преступления. Мотивируя решение, суд исходил из следующих обстоятельств. Приговор первой инстанции, кроме прочего, основывался на результатах оперативно-розыскных мероприятий. Они выполнялись с участием 3 лиц.

Они с помощью посредника передали гражданину А. вознаграждение за оформление фиктивных листков нетрудоспособности.

Апелляционная коллегия указала, что первая инстанция не оценила надлежащим образом действия сотрудников опергруппы на предмет соответствия их задачам и целям ОРД и наличия основания для выполнения оперативно-розыскных мероприятий.

Признав их в качестве допустимых подтверждений виновности, суд ссылался на показания оперуполномоченного. Он свидетельствовал о наличии сведений, указывающих на неправомерное оформление листков нетрудоспособности.

При этом в материалах дела не было доказательств, объективно подтверждающих информацию и указывающих на подготовку или совершение преступления. Апелляционная коллегия сочла свидетельства оперуполномоченного о наличии сведений недостаточными для принятия решения о проведении ОРМ.

Кроме того, участвовавшие в оперативно-розыскном мероприятии граждане В., Г. и Д. никакой информации правоохранительным органам в отношении осужденного А. не сообщали.

К примеру, от них не поступали сведения о том, что последний требовал у них вознаграждение, или они были осведомлены о незаконной деятельности обвиненного лица из иных источников. Более того, сами в больницу для получения фиктивных листков нетрудоспособности эти граждане не собирались обращаться.

Из этого апелляционная коллегия сделала вывод, что в качестве инициаторов выполнения оперативно-розыскных мероприятий выступали сами сотрудники правоохранительных органов. Вместе с этим инстанция указала, что первоначальная беседа между посредником и агентами не была зафиксирована (записана), хотя именно она имеет решающее значение для выявления юридически существенных обстоятельств.

В частности, на основании этого разговора можно было бы установить, кто именно явился инициатором встречи и передачи осужденному вознаграждения, было ли оказано какое-то давление или стимулирование этого лица. При данных обстоятельствах в материалах дела отсутствовали факты, подтверждающие, что гражданин А.

совершил бы преступление и без вмешательства служащих правоохранительных органов, без искусственного формирования соответствующих условий. Исходя из этого, апелляционная коллегия пришла к выводу, что поведение сотрудников преследовало цель склонить осужденного к принятию им незаконного вознаграждения, то есть это была провокация взятки.

Соответственно, предпринятые служащими меры противоречили 5 статье Закона, регламентирующего выполнение ОРМ. Результаты оперативно-розыскных мероприятий не могли выступать как основа для вынесения первой инстанцией приговора.

Принимая во внимание недопустимость и прочих фактов, присутствовавших в материалах, апелляционная коллегия признала вину гражданина А. неподтвержденной и вынесла оправдательное решение.

Заключение

В рамках научного изучения предшествующая преступная деятельность, выявленная оперативным путем как подготовительная деятельность, по мнению некоторых авторов, должна выявляться при ссылке на крайнюю необходимость.

Например, Егорова считает, что в случае склонения должностного лица к принятию незаконного вознаграждения субъектом, осуществляющим приготовление к неправомерному поведенческому акту и совершающим его, будет выступать непосредственно сотрудник правоохранительных органов. При этом автор указывает, что такие меры последним могут предприниматься только при крайней необходимости.

Егорова считает, что оперативный эксперимент допускается проводить исключительно с целью выявления преступных намерений граждан, которые обоснованно подозреваются в принадлежности к криминальной группе, для обнаружения потенциальных объектов посягательства. Против такого подхода возражает Волженкин.

Он указывает, что если трактовать крайнюю необходимость столь широко, то открываются безграничные возможности для произвола и злоупотребления, использования провокаций и прочих неправомерных методов пресечения таких преступлений.

Источник: http://fb.ru/article/286137/statya-uk-rf-provokatsiya-vzyatki-libo-kommercheskogo-podkupa-kak-dokazat-provokatsiyu-vzyatki

За провокацию взятки: экс-глава антикоррупционного главка приговорён к 22 годам тюрьмы

Суд приговорил к 22 годам колонии строгого режима бывшего главу антикоррупционного главка МВД Дениса Сугробова. Он признан виновным в превышении должностных полномочий и лишён звания генерал-лейтенанта полиции. Его подчинённые получили от 17 до 20 лет лишения свободы. Адвокат Сугробова заявил, что защита намерена обжаловать приговор.

РИА Новости

Московский городской суд приговорил к 22 годам лишения свободы бывшего руководителя Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции МВД Дениса Сугробова. Об этом сообщает Следственный комитет России. Также Сугробова лишили звания генерал-лейтенанта полиции.

Слушания по делу бывших руководителей антикоррупционного главка начались в феврале. Они проходили в закрытом режиме, так как все материалы имеют грифы «секретно» и «совершенно секретно».

Дело в отношении сотрудников ГУЭБиПК было возбуждено в 2014 году. По версии следствия, оперативники совершили по меньшей мере десять тяжких преступлений, фальсифицируя информацию о якобы преступной деятельности фигурантов.

«Например, должностному лицу под надуманным предлогом без его согласия могли положить на стол денежные средства и задокументировать это как его же незаконные действия. В дальнейшем эти материалы являлись основанием для уголовного преследования», — объяснили в Следственном комитете.

Следователи отметили, что участники преступного сообщества получили материальную выгоду в виде карьерного роста и дополнительных денежных вознаграждений. Так, Денис Сугробов с 2011 по 2013 год был награждён двумя ведомственными медалями и получил более 1,3 млн рублей в виде денежных премий.

Сотрудники главка были задержаны, после того как попытались спровоцировать на получение взятки высокопоставленного сотрудника ФСБ Игоря Дёмина, выдавая себя за бизнесменов. Они пытались передать ему $10 тысяч в качестве аванса за покровительство.

Потерпевшими признаны 30 человек, 13 из которых требуют взыскать с подсудимых до 218 млн рублей. Незаконное уголовное преследование в их отношении было прекращено после задержания преступников.

Несогласие с решением суда выразил адвокат Сугробова Эдуард Исецкий. Он отметил, что защита намерена обжаловать приговор суда.

«Зазеркальное правосудие, где всё переворачивается наоборот. Потерпевшими назначаются люди, которые подрывают экономическую безопасность страны, а злодеями называют тех, кто с этим злом боролся», — приводит слова Исецкого РИА Новости.

Борьба с коррупцией

За последний год было возбуждено несколько громких дел о коррупции. Так, 15 ноября 2016 года был задержан Алексей Улюкаев, занимавший должность министра экономического развития. По данным Следственного комитета России, он получил взятку в размере $2 млн за положительную оценку, которая позволила «Роснефти» заключить сделку по покупке госпакета «Башнефти».

Позднее президент России Владимир Путин освободил Улюкаева от занимаемой должности. На его место был назначен Максим Орешкин. Сейчас Улюкаев находится под домашним арестом.

В конце марта завершились следственные действия в отношении экс-губернатора Кировской области Никиты Белых. Ему вменяется в вину получение взяток в особо крупном размере. Предполагается, что их общая сумма составила €600 тыс.

Белых также был освобождён от должности по распоряжению Владимира Путина. Временно исполняющим обязанности губернатора был назначен Игорь Васильев.

На взятке был пойман и бывший полковник МВД России Дмитрий Захарченко. При задержании, которое произошло в сентябре 2016 года, у него изъяли 20 млн рублей. При обыске в одной из квартир Захарченко было найдено около $120 млн и €2 млн наличными.

Источник: https://pravdoryb.info/za-provokatsiyu-vzyatki-eks-glava-antikorruptsionnogo-glavka-prigovoryon-k-22-godam-tyurmy-118400.html

Ссылка на основную публикацию