Современный отечественный юридический либертаризм

Теория права

Во второй заметке главным образом представлены концепции современного российского правоведения.

Позиция американского историка Г.Дж. Бермана (в отечественном правоведении и философии ее придерживаются В.М. Розин и Н.Н. Тарасов)

Право как самостоятельный социальный институциональный регулятор всегда синтезирует в себе систему отношений (без них это лишь памятник), регулирующих их норм (без них остается лишь традиция или идеология) и систему идей, представлений об этих отношениях в общественном сознании.

Конечными индикаторами произошедшей отдифференциации права от иных социальных норм являются формирование сословия профессиональных практикующих юристов (судей, адвокатов и др.

) – носителей юридического мышления, профессиональных правоведов и регулярного юридического образования (университеты, школы-гильдии), ответственных за воспроизводство юридического мышления, и массива юридических текстов, норм и процедур – объективированных форм юридического мышления (Г.Дж. Берман ).

Впервые в истории человечества отдифференцированная правовая система формируется в Древнем Риме (сер. IIIв. до н.э.; к 253г. до н.э. можно говорить о формировании сословия юристов и о начале публичного преподавания права).

Как известно, римляне были блестящими практиками с высоко организованным инженерным мышлением, ориентированным на внедрение в социальные практики определенных идей в форме доктринальных и легальных конструкций.

Если сознание интеллектуальной элиты Древней Греции ориентировалось на философское исследование фундаментальных целей, идей, принципов социального устройства, что нашло яркое выражение в утопиях Платона, и рассматривало право не как самостоятельную сферу знаний, навыков и практик, а в качестве «сплава» этики, политики и риторики (Аристотель), то для римских юристов, как и для всего римского общества, «главные цели социального и политического порядка под вопрос не ставились, а система правовых идей была хорошо известна и не нуждалась в длительном обсуждении». «Идея римского права (гарантированная для человека властью и законом справедливость) перемещает акценты с этических поисков в плоскость управления и организации (справедливость – прерогатива власти), от тонких, но достаточно неопределенных рассуждений в области этики к более грубым, но точно измеренным и гарантированным действиям властных субъектов и подчиненных им судов». «Римские юрисконсульты не обсуждали со своими учениками такие базовые понятия, как правосудие, право, правоведение, хотя грекам эти проблемы казались чрезвычайно, даже единственно, важными. Студента сразу погружали в практику, где перед ним раз за разом вставал все тот же вопрос: «Что следует сделать, исходя из представленных фактов?». Профессиональный слой юристов в Древнем Риме формируется под влиянием ряда факторов: во-первых, прецедентно-казуистичный характер мышления и юридической практики неизбежно привел к огромному объему правового материала (прежде всего, исковых формуляров) и, тем самым, к необходимости технического обслуживания судебной практики; во-вторых, по мере возрастания интеллектуальной деятельности специалистов по формированию обобщений, классификаций, типологий они становятся основными и единственными держателями права как некоторого объема информации и правил решения определенных ситуаций. «Главной задачей юрисконсультов было давать юридические консультации преторам, судьям, адвокатам, тяжущимся сторонам, клиентам, желающим участвовать в юридических процедурах». «Вначале «юрист» – это просто тонкий знаток судопроизводства. Затем – человек, владеющий специальными знаниями (законов, типичных и конфликтных ситуаций, способов их разрешения и т.д.) и специально обученный. Появление профессионального самосознания и разделение труда внутри юридической деятельности – последняя стадия становления юридической профессии». В итоге длительной эволюции юридической профессии в Риме работы авторитетных юристов становятся основанием для вынесения судебных решений и сначала неофициально, в рамках профессионального сообщества, а затем и официально публичной властью признаются одним из источников права.

Современные теоретики права: С.С. Алексеев, А.П. Семитко, А.Б. Венгеров

Возникновение права С.С. Алексеев связывает с появлением, наряду с запретительными нормами (табу) и обязываниями, самостоятельных дозволений в праве, с появлением субъективного права. «Анализ нормативных систем общества, переходного к эпохе цивилизаций, позволяет выделить ряд признаков и свойств, наличие которых свидетельствует о возникновении права.

И их накопление в истории – есть процесс происхождения права. (1) В условиях разложения общины уходят в прошлое коллективизм и групповая ответственность с характерными для них мононормами. На смену коллективизму и коллективной собственности приходят различные формы групповой и частная собственность (2).

Происходит резкое противопоставление интересов различных членов общества, когда уже не могут «работать» коллективистские мононормы. Необходимы уже иные нормы, с иным механизмом обеспечения и функционирования. Не случайно в праве центральное место принадлежит (3) нормам, закрепляющим иерархическую структуру общество и неравенство в статусах лиц различных социальных категорий.

(4) Правовые нормы действуют уже не в кровно-родственной среде (как действовали мононормы), а на определенной территории. (5) Коллективная ответственность вытесняется индивидуальной. (6) Появляется четкое различение прав и обязанностей (в мононормах они были слиты воедино).

(7) Действуют специальные процедуры урегулирования споров и органы, обеспечивающие соблюдение правовых норм (развивается «третичная» процедура урегулирования споров). (8) Формируются первые источники права – формы выражения правовых норм – а) санкционированный государством обычай; б) судебный или административный прецедент; в) нормативный акт государства».

Правовые нормы формируются как путем расщепления мононорм на морально-этические и правовые, так и путем введения новых правовых предписаний – инноваций (самыми важнейшими инновациями А.Б. Венгеров считает появление агрокалендарей).

Позиция Э. Аннерса

«В случае возникновения межродовой вражды никогда нельзя было предугадать заранее, чем именно может закончиться эта вражда, ибо две враждующие между собой родовые группы могли уничтожить друг друга до последнего человека. /…/ В описанной ситуации уже все племя начинало проявлять заинтересованность в установлении мира между родовыми группами, поскольку оно не хотело быть ослабленным в результате междуусобных войн внутри своего сообщества и, таким образом, оказаться легкой добычей в руках внешнего врага. Для прекращения военных действий между родовыми группами у племени имелась соответствующая властная инстанция в форме народного собрания, которое могло заключать мир между враждующими внутри племени родовыми группами. /…/ Именно из таких переговоров о примирении, имевших место в родовом обществе, впоследствии и возникло примирительное право, которое, по нашему мнению, первоначально… было договором о заключении мира между враждующими родовыми группами. Со временем этот договор в силу повторения ситуаций однородного характера постепенно перерос в правила, правовые нормы…».

Юридический либертаризм В.С. Нерсесянца

Строго говоря, вопрос о происхождении права в либертарно-юридической концепции ясного ответа не получил. Он рассматривается с идеалистических позиции, в основании которой лежат идеи философской диалектики Г. Гегеля.

«История права – это история прогрессирующей эволюции содержания, объема, масштаба и меры формального (правового) равенства при сохранении самого этого принципа как принципа любой системы права, права вообще».

Наблюдаемый в истории прогрессирующий процесс освобождения людей от различных форм личной зависимости, угнетения и подавления – это одновременно и правовой прогресс, прогресс в правовых формах выражения, существования и защиты этой развивающейся свободы.

В этом смысле можно сказать, что всемирная история представляет собой прогрессирующее движение ко все большей свободе все большего числа людей. С правовой же точки зрения этот процесс означает, что все большее число людей (представители все новых слоев и классов общества) признаются формально равными субъектами права. Правовое равенство делает свободу возможной и действительной во всеобщей нормативно-правовой форме, в виде определенного правопорядка.

Коммуникативная концепция А.В. Полякова

Вырабатываемые в ходе экстернализации (социальной деятельности) типизированные, социально значимые образцы поведения институционально закреплялись (объективировались), и, пройдя социальную легитимацию, превращались в интернализированные (признаваемые индивидами и усвоенные ими) правила поведения (нормы), которым следовали все члены общества. Возникновение «правового» тесно связано с коммуникативным процессом интерпретации, т.е. с осмыслением объективированных правовых текстов (изначально – мифов и обычаев) как источников прав и обязанностей человека и общества. Для того чтобы право возникло должны присутствовать социопсихические и социокультурные условия. Социопсихические заключаются в возникновении у индивидуумов способностей: 1) понимать идеальный смысл правил должного поведения, выраженных в общеобязательных нормах; 2) прямо или опосредованно признавать их в качестве необходимых оснований своих внешних поступков; 3) самостоятельно действовать, реализовывать вытекающие из норм права и обязанности. Социокультурные условия: наличие в обществе текстуально объективированных, общезначимых и общеобязательных правил поведения, определяющих права и обязанности членов социума и выступающих в качестве общезначимых ценностей, своеобразных культурных кодов, способных властно воздействовать на поведение субъектов. Искомые правила являются результатом экстернализации, типизации, институализации и легитимации поведения самих социальных субъектов.

Социальная деятельность (экстернализация) —> хабитуализация (типизация) —> объективация (институализация) —> социальная легитимация —> интернализация.

Источник: https://blog.pravo.ru/blog/theory/3188.html

Юридический либертаризм — Государство

Юридический либертаризм различает право и официальную форму признания и выражения права (и других социальных норм). Право – это нормы, которые являются правовыми независимо от законной, официальной формы их выражения.

Законы и другие официальные акты служат лишь формой правовых (и неправовых) норм.

Критерием различения правовых и неправовых или правонарушающих законов являются фундаментальные принципы правовой свободы – естественные и неотчуждаемые права человека

В основе либертарно-юридического типа правопонимания лежит принцип формального равенства.

Либертарно-юридическое правопонимание включает в себя не только понимание права (как сущности права, так и правового явления в форме правового закона), но и правовое понимание государства как институционально-властной формы выражения и действия принципа формального равенства, как правовой формы организации всеобщей публичной власти.

Понятие «равенство» представляет собой определенную абстракцию, т.е. является результатом сознательного (мыслительного) абстрагирования от тех различий, которые присущи уравниваемым объектам.

Уравнивание предполагает различие уравниваемых объектов и вместе с тем несущественность этих различий (т.е.

возможность и необходимость абстрагироваться от таких различий) с точки зрения соответствующего основания (критерия) уравнивания.

Так, уравнивание разных объектов по числовому основанию (для определения счета, веса и т.д.) абстрагируется от всех их содержательных различий (индивидуальных, видовых, родовых).

Согласно либертарно-юридическому (формально-юридическому) правопониманию, право – это форма отношений равенства, свободы и справедливости, определяемая принципом формального равенства участников данной формы отношений.

Везде, где есть (действует) принцип формального равенства (и конкретизирующие его нормы), там есть (действует) право, правовая форма отношений. Формальное равенство как принцип права и есть правовое начало, отличительное свойство и специфический признак права.

В праве нет ничего, кроме принципа формального равенства (и конкретизации этого принципа). Все, что выходит за рамки этого принципа и противоречит ему, является неправовым и антиправовым.

Равенство представляет собой определенную абстракцию, т.е. является результатом сознательного (мыслительного) абстрагирования от тех различий, которые присущи уравниваемым объектам.

Уравнивание предполагает различие уравниваемых объектов и вместе с тем несущественность этих различий (т.е.

возможность и необходимость абстрагироваться от таких различий) с точки зрения соответствующего основания (критерия)уравнивания.

Виды права: естественное, позитивное и гуманистическое их соотношение

Понятие есте́ственное пра́во (лат. lex naturalis) — во-первых, как совершенная идеальная норма — несовершенной существующей, и во-вторых, как норма, вытекающая из самой природы и потому неизменная — изменчивой и зависящей от человеческого установления.

Естественное право — одно из широко распространённых понятий политической и правовой мысли, обозначающее совокупность или свод принципов, правил, прав, ценностей, продиктованных естественной природой человека и тем самым как бы независимых от конкретных социальных условий и государства. Е. п. выступало всегда как оценочная категория в отношении действующей в данном политическом обществе правовой системы и закрепляемого ею строя общественных отношений.

ПОЗИТИВНОЕ ПРАВО (англ. positive law) — действующее право как совокупность нормативных правовых актов. П.п. называют также положительным правом. От П.п. отличают правовые воззрения и представления о желательном праве, распространенные в обществе, правовые требования, проекты правовых актов и т.п.

, не являющиеся действующими юридическими нормами. Если вопрос, возникший в практике, рассматривается с точки зрения П.п.

, то говорят: de lege lata (по существующему закону); если вопрос рассматривается с точки зрения желательного, проектируемого закона, который на момент его рассмотрения не издан, то говорят: de lege ferenda (по будущему предлагаемому закону).

Способы обоснования права

Способы обоснования права: объективизм, субъективизм, интерсубъективность

Правовой объективизм

Мировоззренческо-методологическим основанием правового объективизма выступает материалистическая установка выведения всех идеальных смыслов из «жизни», из объективной реальности. Поэтому правовой объективизм рассматривает право как часть иной, чем оно само, реальности.

Здесь право предстает как «погруженное» в глубь действительности, в жизнь. Правопорядок и правосознание объясняются «снизу», из их жизненного значения.

Правовая реальность рассматривается как реальность общественных отношений, в глубине которых следует искать основания права, разгадку тайны его сущности.

Правовой субъективизм

Читайте также:  Установление факта нахождения на иждивении умершего кормильца: как установить юридический факт и вступить в наследство

Представляет собой наиболее развитую и аутентичную форму естественно-правового мышления (в его классическом варианте). К нему могут быть отнесены те концепции естественного права, которые освободились от «приземляющего» их натурализма и в обосновании права сосредоточились на субъекте как носителе «должного».

В основном это нравственно-философские концепции, которые подчеркивают де-онтологическую природу права и предлагают более адекватный этой природе метод обоснования права. В попытках обоснования права они исходят из субъекта, его сознания. Для них характерен взгляд на правовую реальность «сверху», из духовно-идеальной сферы.

Источник правосознания, а следовательно, и правопорядка выводится из идеи, или смысла права, которые открываются в сознании (разуме) субъекта.

Благодаря такой установке субъективизм ближе всего подходит к выявлению собственной природы права, не сводимой к сущности общественных отношений. Он ориентируется на свободу и творческую активность субъекта. Однако им абсолютизируется роль субъективности, в результате чего утрачивается связь права с жизнью, затрудняется учет актуально существующих условий в данном обществе.

Интерсубъективностькак способ обоснования права может быть представлена в качестве парадигмы (образца) современных концепций естественного права.

Эти концепции стремятся преодолеть характерное для классической философии права противопоставление объекта и субъекта, бытия и сознания, а следовательно, учета объективных условий и идеи права в процессе создания и применения законов.

Принцип интерсубъективности означает, что смысл права не растворяется в сознании субъекта или во внешнем социальном мире, а раскрывается во взаимодействии (коммуникации) субъектов (по крайней мере, двух, а в принципе — всех).

Основной конструкцией правопонимания здесь оказывается договор.

Характерный для неклассических концепций естественного права принцип интерсубъективности выражает особенности современного социогуманитарного познания, например: переход от концепции моносубъекта (индивида или общества) к концепции полисубъекта, проявляющегося в дискурсе.

Источник: https://student2.ru/gosudarstvo/150602-yuridicheskiy-libertarizm/

Персональный сайт — Главная

Великий российский ученый Владик Сумбатович Нерсесянц остался в истории правовой мысли, прежде всего, как создатель современной либертарно-юридической теории{1}.

Либертаризм (иначе – либертарианство) как наука существует уже 300 лет, со времен Локка и Юма, но специальная юридическая теория либертаризма впервые создана именно В.С. Нерсесянцем.

Смысл либертарно-юридической теории заключается в том, что понятие права объясняется через понятие свободы, точнее, через это понятие дается общее понятие права и государства. Право и государство суть необходимые формы свободы, а именно: право – нормативная форма свободы, государство – институциональная форма свободы.

В этом концептуальном соединении права и государства состоит одно из важных отличий теории В.С. Нерсесянца от иных версий либертаризма. Далеко не все сторонники либертарных представлений о праве усматривают феномен свободы в государстве.

Очень часто разрывают сущность права и сущность государства, причем совершенно безосновательно.

В соответствии с либертарно-юридической теорией то, что мы называем государством в смысле западноевропейского феномена публичной политической власти, который имеет свои истоки в античности, государство в смысле этого феномена и право – это, в сущности, одно и то же. Когда в некоторых либертарных версиях говорится о том, что государство есть необходимое зло, это – ошибка. Право и государство не могут существовать друг без друга. По происхождению они одинаковы, – когда возникает право, тогда возникает и государство.

Право – это специфический соционормативный регулятор, т.е. особые, не универсальные, не везде существующие социальные нормы. Но это общеобязательные социальные нормы.

А везде, где есть общеобязательные социальные нормы, с необходимостью существуют властные социальные институты, которые призваны эти нормы формулировать и поддерживать, обеспечивать принудительной силой.

Иначе говоря, без некоего властного института право как общеобязательная норма существовать не может.

Либертарно-юридическая теория рассматривает государство именно в контексте современной западноевропейской культуры, как организацию публичной политической власти правового типа, – в отличие от силового типа, деспотии.

В связи с этим существует терминологическая трудность: в русском языке (и в большинстве славянских языков) нет термина, адекватного термину state.

Очевидно, что то, что по-английски обозначается термином state, это совсем не «государство» в славянской традиции{2}.

Право и государство – это феномен западного мира, а не восточного. В Азии, Африке общество, культура традиционно развивались и демонстрировали иные способы социально-политической организации и соционормативной регуляции, но не право и не государство. Россия и подобные страны в этом смысле оказываются в некотором промежуточном положении.

Либертарно-юридическая теория различает культуры правового типа, то есть такие, где свобода является высшей социальной ценностью, и культуры неправового типа, где свобода таковой не является, где высшей ценностью представляется, например, стабильный порядок. Россия занимает промежуточное, “полуправовое” положение.

То есть, какие-то проявления правовой свободы в России известны с давних времен, но Россия не развивается однозначно по пути правовой культуры. Каждый раз в исторически переломные моменты, когда Россия поворачивается в сторону культурно-правового развития, происходит откат назад, антилибертарная реакция.

Во всяком случае, правовая свобода, права человека в либертарно-юридическом понимании отнюдь не являются высшей ценностью для большинства субкультур в современной России.

Итак, либертарно-юридическая теория утверждает, что свобода не может существовать в неправовой и в негосударственной форме, что отношения свободных регулируются общеобязательными нормами, и эти общеобязательные нормы называются правом, и что есть публично-властные институты, которые эти нормы формулируют, выражают, обеспечивают своей принудительной силой, и только таким образом возможна свобода.

Причем свобода в любом сообществе, свобода членов этого сообщества, возможна лишь как равная свобода. Иначе говоря, если в некоем сообществе у одних больше свободы, чем у других, то те, у которых ее меньше, по существу несвободны по отношению к тем, у кого этой свободы больше, и т.д.

В процессе исторического прогресса свободы право, с его содержанием, меняется: первоначально правовая свобода распространяется лишь на малые, хотя и социально значимые группы, но к Новому времени в наиболее развитых с точки зрения права странах свобода в равной мере распространяется на всех, т.е. достигается всеобщая и равная свобода.

По мере исторического прогресса развитие права проходит три стадии. В условиях исторически неразвитой правовой культуры население делится на субъектов права и не-субъектов права, т.е. на свободных и несвободных.

Далее, подавляющее большинство населения становится субъектами права, но делится на группы, свободные в разной мере, причем группы (сословия) с большей свободой, обладают ею как привилегией в сравнении с другими.

И наконец, достигается равенство в свободе всех, или всеобщее формальное равенство.

Формальное равенство – один из ключевых терминов в либертарно-юридической теории, означает равенство в свободе.

Существует множество определений формального равенства, например, справедливость, равное обращение с фактически разными субъектами, применение одинакового масштаба к фактически неодинаковым людям, причем речь идет именно о свободных.

Это – принцип права, принцип правового регулирования, принцип, которым право отличается от иных способов соционормативной регуляции.

Правовое, формальное равенство не совпадает с тем, что известно как равенство перед законом. Последнее означает лишь то, что закон в равной мере применяется ко всем. Но законы могут быть как правовыми, так и неправовым. Равенство перед неправовым законом, устанавливающим разные требования для разных лиц, не есть формальное равенство.

В целях адекватного описания и анализа истории и теории правовой мысли, юриспруденции В.С. Нерсесянц ввел в научный оборот термин “тип правопонимания”. Определенный тип правопонимания означает решение основного вопроса философии права – о соотношении права и закона, права и власти, права и силы. Логически таких типов может быть только два.

Либо право отождествляется с законом (властно-приказным актом, официально-властным выражением социальных норм), т.е. правом считаются законы независимо от их содержания. Либо право объясняется как самостоятельный соционормативный регулятор, требования которого не обязательно совпадают с законом по содержанию.

А именно, закон может иметь как правовое, так и неправовое содержание. Право, с точки зрения второго типа правопонимания, существует, выражается, формулируется в форме закона. Но законы могут выражать и содержать не только правовые, но и иные, неправовые установления – например, уравнительные. Именно либертарно-юридическая теория В.С.

Нерсесянца является современным вариантом теоретического осмысления второго типа правопонимания.

Эти два типа можно обозначать как (1) потестарный, позитивистский или легистский (в терминологии В.С. Нерсесянца) и (2) юридический.

В позитивизме сущность правового регулирования усматривается в том, что право – это принудительные нормы, и они устанавливаются социальными субъектами, достаточно сильными для того, чтобы предписать все что угодно и заставить выполнять эти предписания.

Здесь строится силовая парадигма, в которой объясняются право и государство.

Сущность права – сила, насилие и принуждение, а государство – властная организация, самая сильная на данной территории у данного населения, организованная группа людей, которые фактически могут предписывать, приказывать, устанавливать правила, обязательные для других, и заставлять их выполнять.

В любой концепции, которая относится к юридическому типу правопонимания, ведутся поиски самостоятельной правовой сущности, попытки, не объясняя право через сущность других, неправовых, хотя и связанных с правом явлений, обозначить сущность права как явления самостоятельного.

Соответственно с точки зрения либертарно-юридической теории у права есть своя самостоятельная сущность, которая не сводится к сущностям других социальных явлений.

Иначе говоря, право можно объяснить только через право, у права есть своя сущность – правовая, а не силовая, не моральная и т.д. Сущность права – это равная свобода, и право – необходимая форма свободы. Не сила, не мораль, а свобода.

К этому выводу приходит не только либертарно-юридическая теория, и, конечно, В.С. Нерсесянц «стоял на плечах» своих великих предшественников.

Несомненно, существует преемственность между теорией Нерсесянца и учениями, концепциями Аристотеля, Августина, Цицерона, Фомы Аквинского, Марсилия Падуанского, Локка, Юма, Монтескье, Канта, Гегеля, Джефферсона, Мэдисона, Пейна, Токвиля, Бастиа, Кистяковского, Чичерина, Новгородцева и другими, вплоть до Мизеса и Хайека.

Свобода в юридическом либертаризме определяется как возможность выбора внешне выраженного поведения.

Существуя в обществе, люди могут быть свободными, иметь возможность выбора внешне выраженного поведения, быть относительно независимыми от других членов общества лишь в той мере, в какой у них есть им принадлежащие, т.е. собственные ресурсы жизнедеятельности.

Следовательно, свобода возможна только в том обществе, где существует собственность, и только в таком обществе возникают и развиваются право и государство.

Собственность есть такой порядок отношений в обществе, при котором ресурсы жизнедеятельности принадлежат не всем вместе и никому в отдельности, а отдельным индивидам, присваиваются отдельными членами общества. В этом смысле свобода и собственность в сущности – одно и то же. Реально свободными могут быть только реальные собственники – в той мере, в которой они реально обладают ресурсами жизнедеятельности.

Но право в смысле юридического либертаризма – это формальная свобода. Право гарантирует лишь формальную возможность быть реальным собственником, лишь возможность реально приобретать права собственности на разнообразные ресурсы жизнедеятельности.

Право и государство защищают собственность как такой порядок отношений, при котором отдельные, конкретные члены общества могут реально иметь, но могут и не иметь собственные ресурсы жизнедеятельности. Сама по себе правовая свобода ничего не дает людям, кроме равенства в свободе. “Свобода приходит нагая” (В. Хлебников).

Следовательно, право, правовой способ соционормативной регуляции имеет разную ценность для разных социальных групп – конкурентоспособных и неконкурентоспособных индивидов. Это противоречие побудило В.С.

Нерсесянца выдвинуть концепцию цивилизма – такого строя (посткапиталистического и постсоциалистического), при котором часть ресурсов сообщества находится в общей, “цивилитарной” собственности, а доходы от использования этих ресурсов распределяются в равной мере между всеми членами сообщества. Тем самым может быть достигнута не только формальная, но и реальная свобода всех.

Поскольку юридический либертаризм утверждает, что законы могут быть правовыми и неправовыми, должны быть критерии, которые позволяют различать такие законы.

Это права человека, которые рассматриваются в либертаризме как безусловные притязания индивида на свободную самореализацию в обществе и государстве.

Или: это такие социально значимые притязания индивидов на определенную меру свободы, которые могут стать всеобщей нормой. Право вообще и права человека – это, в сущности, одно и то же.

В каждой национальной правовой культуре, в национальной правовой системе действует огромная совокупность норм, которые трактуют, описывают, регламентируют, регулируют поведение, устанавливают меру свободы.

Объем этой свободы можно наиболее общим образом выразить, используя категорию основных прав и свобод, или прав человека. Права и свободы человека и гражданина – это абстракция всей совокупности правовых норм.

Читайте также:  Аннулирование авиабилетов, попытки избежать двойных налогов и другие интересные споры вс

В реальности закон может нарушать права человека, которые достигнуты в данной правовой культуре (причем достигнуты – значит не то, что они просто зафиксированы в конституции и законе, а то, что члены сообщества субъектов права признают друг за другом эти права). И если властные субъекты, устанавливая законы, почему-либо нарушают права, которые существуют в этой культуре, если законы противоречат тем представлениям о правах человека, которые есть в этой культуре, то это законы правонарушающие.

Права человека в современном понимании, тот объем правовой свободы, который мы вкладываем в понятие “права человека” сегодня, и тот объем правовой свободы, который мы можем обнаружить в исторически неразвитых правовых культурах, весьма различны.

Вообще права человека – это культурно-исторический феномен, они меняются по объему и содержанию, в разных культурах в разное историческое время они разные, и не нужно думать, что права, перечисленные в декларации ООН – это некий абсолютный, раз и навсегда данный содержательный материальный критерий.

Но тогда, казалось бы, юридический либертаризм приходит к релятивизму. Если в разных правовых культурах представления о правах человека – разные, то нет объективного критерия, который позволял бы различать культуры правовые и неправовые, законы правовые и правонарушающие.

Но это не так. Существует классическая триада: (1) личная свобода и неприкосновенность, (2) собственность и (3) безопасность, обеспечиваемая государством. Только там, где есть этот minimum minimorum, есть правовая свобода.

Логически из этой триады удалить ничего нельзя.

Помимо этих трех компонентов возможны иные права и свободы, и эта триада развивается по мере исторического прогресса правовой свободы, но свобода начинается тогда, когда достигается эта триада.

Юридический либертаризм различает два типа публичной политической власти: правовой и неправовой, силовой. Правовой тип, или государство (другого термина в русском языке нет) – это то, что на языках западноевропейской культуры производно от stato. Силовой тип – это деспотия. В частности, тоталитаризм – это современная разновидность деспотизма.

Поскольку государство – это организация публично-политической власти правового типа, то любое государство является правовым в меру связанности власти правом, правовой свободой. Тогда получается, что правовое государство – плеоназм. Поэтому в юридическом либертаризме правовое государство рассматривается как конвенциональное понятие.

Правовой тип публично-политической власти объединяет в себе множество разновидностей, которые, в свою очередь, можно разделить на два идеальных типа: авторитарное, или полицейское, государство и правовое государство.

Государство, в котором власть минимально связана правовой свободой, – авторитарное государство, и государство, в котором власть максимально связана правовой свободой, – правовое государство. Что такое «власть максимально связана правовой свободой» – это понятие с исторически изменяющимся содержанием, отражающим исторический прогресс правовой свободы.

Наши представления о том, как власть может быть связана правовой свободой, мы черпаем из реальной истории. И поэтому то, что называли правовым государством в Германии в первой половине XIX в., с нашей сегодняшней позиции уже считается государством авторитарным, или полицейским.

В представлении В.С. Нерсесянца, правовое государство будущего – это цивилитарное государство.

{1}Либертарно-юридическая теория и связанная с ней концепция цивилизма отражены в следующих публикациях: Нерсесянц В.С. Личность и государство в политико-правовой мысли. М., 1980; Он же. Право и закон. М., 1983; Он же. Право в системе социальной регуляции. М., 1986; Он же.

  Наш путь к праву: От социализма к цивилизму. М., 1992; Он же. История идей правовой государственности. М., 1993; Он же. Право – математика свободы. М., 1996; Он же.  Юриспруденция. М., 1998; Он же. Философия права Гегеля. М., 1998; Он же. Манифест о цивилизме.

Национальная идея России во всемирно-историческом прогрессе равенства, свободы и справедливости. М., 2000; Он же. Право как необходимая форма равенства, свободы и справедливости // Социологические исследования. 2001. № 10; Он же. Философия права. М., 2002; Он же.

Общая теория права и государства. М., 2002.

{2}Например: «State есть определенный тип властвования – властвование, при котором суверенитет ограничен конституцией, писаной или неписаной» (Siedentop L. Democracy in Europe. London; New York; Ringwood (Victoria), 2000. P. 81).

Источник: http://teoria-prava.narod.ru/

Либерализм в современной России

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Введение

Неосуществимость многих либеральных реформ в постперестроечном российском обществе — особенно после 1991 г. — снова пробудила общественный интерес к идеям и историческим судьбам русского либерализма, к тем периодам отечественной политической истории, когда он играл определенную роль.

Поворот, происшедший в историографии русского либерализма (от замалчивания его существования и резко негативной оценки его «буржуазности» в советское время до его восторженной оценки и стремления увидеть в нем единственно возможный образец для подражания в начале 90-х годов), вполне понятен: противоречивость либеральной модели развития страны в контексте исторической ретроспективы во многом созвучна той ситуации, которую сегодня переживает наше общество.

Неоднозначный опыт социальных преобразований последних лет подтверждает непреходящую ценность многих основных идей и принципов в разработке которых отечественный либерализм сыграл огромную роль.

В научной и публицистической литературе существуют различные мнения о роли русского либерализма в общественной жизни и культурно-историческом опыте России, о причинах поражения либерального политического движения в начале XX в.

, о неспособности либеральных идей глубоко проникать в русскую почву, преобразовать ее.

Известно, что идеология либерализма — продукт западной цивилизации: его истоки восходят к христианству, ренессанской и реформаторской традициям, ньютоновской научной революции и Просвещению, а стержневые идеи и принципы классической либеральной парадигмы—признание неотчуждаемых прирожденных прав человека на жизнь, свободу и собственность — были порождены буржуазным обществом на заре его становления. Либеральные идеи проникли в Россию в XVIII в., практически сразу после их появления и теоретического оформления в Европе, и неверно относить либерализм лишь к западному заимствованию, как считает большинство зарубежных исследователей. Либерализм является одной из интеллектуальных традиций русской общественной мысли, связанной с новыми условиями развития России, а именно — с ее «вхождением» в новый исторический цикл, появлением ростков буржуазной цивилизации, а значит, и со вступлением на путь общеевропейского развития, с подчинением тем же историческим законам, которые определяют развитие Европы. Идеи либерализма стали наиболее адекватной формой выражения этого процесса, что отмечали как выдающиеся русские мыслители, так и некоторые зарубежные исследователи.

Современные политические идеологии

Идеологическое пространство всегда плюралистично. В обществе одновременно существуют самые разнообразные идеологические теории. Функционируя, они взаимодополняют друг друга, создавая единую идеологическую систему. Даже в тоталитарных режимах, где существует государственная идеология, которая поглощает почти полностью духовную жизнь общества, функционируют контридеологии.

Основные современные идеологии — либерализм, социализм, национализм — возникли в условиях становления и развития западноевропейской цивилизации.

Эти идеологии отражали реальные и многообразные конфликты эпохи буржуазного развития.

В них в максимальной степени нашло выражение понимание проблем современного общества основными социальными слоями и классами, и именно в этих идеологиях социальные группы обрели ясное самосознание.

Либерализм

Либерализм ассоциируется с такими привычными для совре­менного общественно-политического лексикона понятиями и ка­тегориями, как идея самоценности отдельно взятой личности и ее ответственности за свои действия; идея частной собственности, как необходимого условия индивидуальной свободы; принципы свободного рынка, свободной конкуренции и свободного предпри­нимательства; принцип равенства возможностей; система разде­ления властей, сдержек и противовесов; идея правого государ­ства с принципами равенства всех граждан перед законом; гарантия основных прав и свобод личности (свободы совести, сло­ва, собраний, создания ассоциаций и партий); всеобщее избира­тельное право и т.д.

Либерализм — это весьма гибкое и динамичное идейно-поли­тическое течение, открытое влиянию со стороны других течений, чутко реагирующее на изменения в общественной жизни. Либе­рализм формировался и развивался в различных социально-ис­торических и национально-культурных условиях.

При близком рассмотрении в либерализме обнаруживается весьма причудли­вое разнообразие оттенков, переходных ступеней, противоре­чий. В разные периоды он выступал в различных формах. Учи­тывая этот факт, говорят о существовании многих либерализмов. Так, свою книгу, посвященную данной теме, английский иссле­дователь Дж.

Грей озаглавил следующим образом: «Либерализмы: очерки по политической философии».

Но при всей своей многовариантности либерализм имеет об­щие истоки и определенный комплекс концепций, идей, прин­ципов и идеалов, в совокупности делающих его особым типом об­щественно-политической мысли. Своими корнями либеральное мировоззрение восходит к Ренессансу, Реформации, ньютонов­ской научной революции.

У его истоков стояли такие личности, как Дж. Локк, Ш.-Л. Монтескье, И. Кант, А. Смит, В.Гум­больдт, Т.Джефферсон, Дж. Медисон, Б.Констан, А. де Токвиль и др. На протяжении всего XIX в. эти идеи были продолжены и дальше развиты И.Бентамом, Дж. С. Миллем, Т.Х.Грином, Л.Хобхаузом, Б.

Бозанкетом и другими представителями западной об­щественно-политической мысли.

Существенный вклад в фор­мирование либерального мировоззрения внесли представители европейского и американского Просвещения, французские физиократы, приверженцы английской манчестерской школы, представители немецкой классической философии, классической политэкономии.

При всех различиях общее между этими разными мыслите­лями, идейными направлениями и движениями состояло в том, что каждый из них по-своему, в соответствии с реальностями вре­мени высказывался за пересмотр устаревших ценностей и под­ходов к решению важнейших социально-экономических и поли­тических проблем, за перестройку потерявших эффективность об­щественно-политических и государственных институтов, за ревизию и модернизацию основных положений, доктрин и концепций в связи с изменившимся положением в обществе. Участники английской буржуазной революции середины XVII в., славной революции 1688 г., войны за независимость США руковод­ствовались многими из тех идеалов и принципов, которые позже стали составной частью либерального мировоззрения. «Мы счи­таем,— заявили на весь мир авторы Декларации независимос­ти,— самоочевидными истины: что все люди созданы равными и наделены Творцом определенными неотъемлемыми правами, среди которых — право на жизнь, на свободу и на стремление к счастью».

Поворотным пунктом в формировании либерализма, да и в размежевании основных течений западной общественно-политической мысли Нового и Новейшего времени следует счи­тать Великую французскую буржуазную революцию конца XVIII в. В частности, один из ее главных политико-идеологиче­ских документов — «Декларация прав человека и гражданина» 1789 г.

— в емкой и строго отчеканенной форме провозгласила те идеи, ценности и установки, которые стали важнейшими системообразующими элеменами классического либерализма: «Це­лью всякого политического объединения является сохранение ес­тественных неотъемлемых прав человека. Эти права суть свобода, собственность, безопасность и сопротивление угне­тению».

Как правило, выделяют две исторически сложившиеся либераль­ные традиции: англосаксонскую и континентально-европейскую. Наиболее выпукло либеральный идеал складывался в англосак­сонских странах, особенно в США. Здесь индивидуалистическо­му идеалу придавалась самодовлеющая значимость.

Он рассма­тривался не просто как один из многих элементов системы ценностей и принципов буржуазного общества, а как главная цель всякого разумного общества вообще.

В своих крайних формах эта тенденция трансформировалась в различные варианты анархиз­ма, либертаризма и другие разновидности индивидуалистическо­го радикализма.

Что касается континентально-европейской традиции, то в ней больший акцент делался на процессы наци­ональной консолидации и отказ от всех форм авторитаризма. В силу большого разнообразия исторических условий в каждой стра­не либерализм обрел собственную окраску.

Собственный существенный вклад в разработку либеральных идей внесли представители русской общественно-политичес­кой мысли.

Своими корнями эти идеи восходят, по-видимому, ко временам правления Екатерины II, которая вынашивала пла­ны реформ системы государственного правления, призванные расширить личную свободу дворян, усилить роль органов уп­равления отдельных сословий, ввести элементы разделения властей на уровне местного самоуправления и др.

В оценке ос­новополагающих идей прав и свобод человека, взаимоотноше­ний отдельно взятой личности, общества и государства, разви­тия социальной и экономической сфер российский либерализм формировался и развивался в одном направлении с западным.

Однако нельзя не отметить тот факт, что в силу экономической отсталости, сохранения крепостного права и других пережит­ков феодализма, господства самодержавия и целого комплек­са других причин либеральное мировоззрение в России харак­теризовалось некоторыми специфическими особенностями и окончательно укоренилось лишь во второй половине XIX— начале XX в.

Особенно большая заслуга в этом отношении принадлежит Т. Грановскому, Б. Чичерину, П. Струве, П. Ми­люкову, П. Новгородцеву и др., попытавшимся развить и при­менить принципы либерализма к российским реальностям. В частности, именно ими были заложены основы русского кон­ституционализма, идеи правового государства и гражданского общества применительно к российским реальностям. Их заслу­га состояла также в практической постановке проблем прав и сво­бод личности, подчинения государственной власти праву, вер­ховенства закона.

Читайте также:  Минфин определил, как изменится стоимость осаго

В целом либеральное мировоззрение с самого начала тяготе­ло к признанию идеала индивидуальной свободы в качестве универсальной цели.

Более того, гносеологической предпосыл­кой либерального мировоззрения является вычленение челове­ческой индивидуальности, осознание ответственности отдельно­го человека за свои действия как перед самим собой, так и перед обществом, утверждение представления о равенстве всех людей в своем врожденном, естественном праве на самореализацию. Ес­ли для Аристотеля полис есть самодостаточная ценность, а для консерватора Э. Берка «люди проходят, как тени, но вечно об­щее благо», то у одного из столпов либерализма Дж. Локка от­дельный индивид, противопоставляемый обществу и государст­ву,— «хозяин своей собственной персоны». Дж. С. Милль сфор­мулировал эту мысль в форме следующей аксиомы: «Человек сам лучше любого правительства знает, что ему нужно».

На основании такого подхода классический либерализм объ­явил потерявшими силу все формы наследственной власти и со­словных привилегий, поставив на первое место свободу и есте­ственные способности отдельного индивида как самостоятельного разумного существа, независимой единицы социального дейст­вия.

Именно индивидуализм лежит в основе идеи права каждо­го человека на жизнь, свободу и частную собственность. Имен­но из экономической свободы выводилась политическая и гражданская свобода.

С формированием и утверждением идеи индивидуальной свободы все более отчетливо вычленялась пробле­ма отношений государства и отдельного человека и соответственно проблема пределов вмешательства государства в дела индивида.

На основе этих постулатов были сформулированы политэкономические, юридически правовые и государственно-политические концепции, в которых право было превращено в инструмент га­рантирования отдельному индивиду свободы выбора морально-этических ценностей, форм деятельности и создания условий для претворения в жизнь этого выбора.

Такой индивидуалистический идеал сулил быстрое продви­жение вверх по социальной лестнице, успех в борьбе за место под солнцем, стимулировал предприимчивость, настойчивость в по­исках новых путей достижения успеха, трудолюбие, новаторст­во и другие ценности и ориентации, которые в совокупности сде­лали капитализм столь динамической системой. Очевидно, что свобода понималась приверженцами либерализма в негативном смысле, т.е. в смысле свободы от политического, церковного и соци­ального контроля со стороны феодального государства. Борьба за свободу для них означала уничтожение внешних ограничений, накладываемых на экономическую, физическую и интеллекту­альную свободу человека. Эту позицию А.Берлин сформулиро­вал следующим образом: «Я свободен настолько, насколько в мою жизнь не вмешиваются другие».

Такой подход предполагал для всех членов общества равные возможности самореализации и равные права в достижении сво­их целей и интересов. Отсюда принцип laissez faire, laissez passer, свободного рынка и свободной конкуренции в социаль­ной и экономической сферах.

Важным компонентом либерализма стал принцип плюрализма во всех сферах общественной жиз­ни: в социальной— различных классов, слоев, заинтересованных групп и т.д.

, в культурной — разнообразных этнических, реги­ональных или иных культур, культурных типов и течений, средств массовой информации, различных конфессий, церковных деноминации, вероисповеданий, в политической — политичес­ких сил, партий, организаций, группировок, клубов.

Источник: https://works.doklad.ru/view/JwpDUM6P-1U.html

Современные политические теории

Либертаризм — течение в современном либерализме, которое делает акцент на правах и свободах индивида, формирующихся под влиянием общины, а государству при этом отводится минимальная роль. Либер­таризм из всех современных идейных течений, пожалуй, ближе всего подходит к анархизму. Он видит в государстве источник подавления свободы человека, нарушения его прав, искажения свободы рынка.

Все либертаристское движение можно разделить на две большие группы: либертаристов-прагматиков и принципиальных либертаристов.

Прагматики защищают идею «минимального государства», но от­нюдь не потому, что защищаемые ими права человека священны, а по­скольку ограничение его функций защитой таких прав создает целый ряд преимуществ.

Кредо этой группы достаточно ясно выражено Фрид­рихом фон Хайеком, писавшим, что если мы хотим удовлетворить же­лания людей, то следует отвести государству меньшую роль, а рынку большую, дав ему возможность использовать всю имеющуюся инфор­мацию о характере людских устремлений. Некоторые либертаристы полагают, что подобное ограничение роли государства позволит увели­чить производство, соответственно, максимизировать пользу, и обеспе­чить производство с максимальной эффективностью.

Фридрих фон Хайек является весьма показательным примером «со­временной» версии политической теории либертаристского прагматиз­ма. Его труды дают солидное гносеологическое обоснование опровер­жению основ социал-реформистской политики в духе «государства все­общего благоденствия». Хайек писал, что

«ничто так не разрушительно для юридических гарантий индивидуаль­ной свободы, как стремление к миражу социальной справедливости»3.

Одно время его теория рассматривалась в качестве возможной аль­тернативы кейнсианству.

В процессе критики политики «государства всеобщего благоденствия» идея Хайека о том, что нарастание государ­ственного вмешательства в экономику имеет свои пределы, за которы­ми оно начинает приводить к стагфляции и представлять угрозу самому существованию рыночной системы, по существу, оказалась одним из краеугольных камней при разработке программы «рейганомики». Уже начиная с 80-х годов Хайек пытался показать, что не существует «сред­него пути» между капитализмом и социализмом. Утверждая, что рацио­нальный экономический расчет при социализме в принципе невозмо-

3Hayek F. A. New Studies in Philosophy. Politics and the History of Ideas. Chicago:Chicagouniversitypress, 1978.P. 111.

жен, он противопоставляет ему капиталистический рынок, предлагая прежде всего рыночные способы регулирования экономической и политической жизни.

Хайек был непримиримым и последовательным противником пере­устройства общества по умозрительно сконструированным схемам и идеальным моделям. В своей известной книге «Дорога к рабству» (1944 г.

) он показал, что даже умеренное огосударствление экономической жизни ведет в конечном счете к установлению тоталитаризма.

Он был убежден, что общества, полагающиеся на конкуренцию, в конечном счете успешнее других достигают своих целей — вывод, который, по его мнению, подтвержден всей историей современной цивилизации.

Хайек довольно ясно различал «хозяйство» и «рыночный процесс».

Хозяйство, в его понимании, это организация или социальное устройст­во, где некто сознательно размещает ресурсы в соответствии с единой шкалой целей. В создаваемом рынком спонтанном порядке ничего этого нет.

Спонтанное рыночное хозяйство (состоящее из бесчисленного множества индивидуальных экономических структур), по Хайеку, обладает двумя преимуществами.

Во-первых, спонтанный экономический порядок использует знание всех его членов (а не только организатора хозяйства).

И, во-вторых, цели, которым он служит, являются частными целями индивидов во всем их разнообразии и противоречивости.

Единственная цель, общая для всех, — это создание условий, при которых шансы лю­бого случайно выбранного индивида на как можно более эффективную реализацию его целей были бы весьма велики.

Именно это и имеется в виду, когда утверждается, что рыночный порядок обеспечивает макси­мум и оптимум по сравнению с упорядоченным социалистическим хо­зяйством.

Вместе с тем Хайек признает, что диктат рынка несет в себе угрозу свободе индивида. Конкуренция создает нечто вроде безличного при­нуждения, заставляя многих индивидов перестраивать свой образ жизни так, как были бы бессильны изменить его какие угодно инструкции и команды.

В то же время Хайек возражал против причисления его к сторонни­кам «свободного предпринимательства» без всяких ограничений.

Опре­деленные барьеры необходимы, но это должны быть не искусственные препоны, создаваемые государством, а естественные, спонтанно возни­кающие в процессе социокультурной эволюции.

Эти правила, прежде всего, включают отказ от присвоения чужой собственности и выполне­ние добровольно взятых на себя обязательств. Они воплощают в себе коллективный опыт множества поколений по разрешению конфликтов, а также обеспечивают преемственность традиции.

LAISSEZ-FAIRE — буквально «разрешать делать». Это система свободного рыночного обмена с абсолютным минимумом контроля со стороны прави­тельства.

Принцип естественного отбора — выживание наиболее приспособ­ленных социальных институтов — переносится Хайеком на историю человеческого общества.

Этот отбор выдерживают лишь те системы правил (от религии и идеологии до способа организации производства), которые обеспечивают для применяющих их групп наилучшие условия для выживания, т.е.

наиболее высокий уровень жизни — возможно большему числу людей.

В этом свете он рассматривает и проблему справедливости. С точки зрения Хайека, в принципе неверно увязывать справедливость с какой-либо целью распределения. Никакой индивид или группа не осуществ­ляют общее распределение богатства или какой-либо другой вещи.

По­этому неправильно утверждать, что распределение может быть неспра­ведливым, поскольку это определение применимо только к действиям людей. Хайек делает вывод, что любые пути распределения существен­но противоречат свободе.

Таким образом, в обществе со свободным рынком товаров, где конечный результат экономической деятельности является не следствием сознательного выбора, а результатом бесчис­ленных разрозненных выборов отдельных индивидов, вообще не может появиться идея перераспределительной справедливости, а попытки вве­сти распределение разрушительны для свободы и индивидуальности в обществе4. Это вполне ясная идеологическая позиция, которая отдает предпочтение вполне определенной форме свободы.

«У нас не было намерения делать фетиш из демократии. Очень похоже на то, что наше поколение больше говорит и думает о демократии, чем о тех ценностях, которым она служит.

К демократии неприложимо то, что лорд Эктон сказал о свободе: что она «не средство достижения высших политических целей. Она сама по себе высшая политическая цель.

Она требуется не для хорошего управления государством, но в качестве га­ранта, обеспечивающего нам право беспрепятственно стремиться к осу­ществлению высших идеалов общественной и частной жизни».

Демо­кратия по сути своей — средство, утилитарное приспособление для за­щиты социального мира и свободы личности. Как таковая она небезу­пречна. Не следует забывать и того, что часто в истории расцвет куль­турной и духовной свободы приходился на периоды авторитарного правления, а не демократии, и что правление однородного, догматично-

4Hayek F.A. The Mirage of Justice. London: Routledge and Kegan Paul, 1976. P. 62.

го большинства может сделать демократию еще более невыносимой, чем худшая из диктатур.

Мы, однако, стремились доказать не то, что диктатура ведет к уничтожению свободы, а то, что планирование приво­дит к диктатуре, поскольку диктатура — идеальный инструмент насилия и принудительной идеологизации и с необходимостью возникает там, где проводится широкомасштабное планирование.

Конфликт между де­мократией и планированием возникает оттого, что демократия препят­ствует ограничению свободы и становится, таким образом, главным камнем преткновения на пути развития плановой экономики.

Однако, если демократия откажется от своей роли гаранта личной свободы, она может спокойно существовать и при тоталитарных режимах. Подлинная диктатура пролетариата, демократическая по форме, осуществляя цен­трализованное управление экономикой, подавляет и истребляет личные свободы не менее эффективно, чем худшие автократии.

Обращать внимание на то, что демократия находится под угрозой, стало модно, и в этом таится некоторая опасность. Отсюда происходит ошибочное и безосновательное убеждение, что, пока высшая власть в стране принадлежит воле большинства, это является верным средством от произвола.

Противоположное утверждение было бы не менее оши­бочно: вовсе не источник власти, а ее ограничение является надежным средством от произвола. Демократический контроль может помешать власти стать диктатурой, но для этого следует потрудиться.

Если же де­мократия решает свои задачи при помощи власти, не ограниченной твердо установленными правилами, она неизбежно вырождается в дес­потию.

Когда правительство должно определить, сколько выращивать сви­ней или сколько автобусов должно ездить по дорогам страны, какие угольные шахты целесообразно оставить действующими или почем про­давать в магазинах ботинки, — все такие решения нельзя вывести из формальных правил или принять раз навсегда или на длительный пери­од.

Они неизбежно зависят от обстоятельств, меняющихся очень быстро. И принимая такого рода решения, приходится все время иметь в виду сложный баланс интересов различных индивидов и групп. В конце кон­цов кто-то находит основания, чтобы предпочесть одни интересы дру­гим. Эти основания становятся частью законодательства.

Так рождаются привилегии, возникает неравенство, навязанное правительственным аппа­ратом…

Государство должно ограничиться разработкой общих правил, при­менимых в ситуациях определенного типа, предоставив индивидам сво­боду во всем, что связано с обстоятельствами места и времени, ибо только индивиды могут знать в полной мере эти обстоятельства и при­спосабливать к ним свои действия.

А чтобы индивиды могли сознатель­но строить планы, у них должна быть возможность предвидеть действия правительства, способные на эти планы влиять.

Но коль скоро действия государства должны быть прогнозируемыми, они неизбежно должны определяться правилами, сформулированными безотносительно к каким-либо непредсказуемым обстоятельствам.

Если же государство стре­мится направлять действия индивидов, предусматривая их конечные ре­зультаты, его деятельность должна строиться с учетом всех наличест­вующих в данный момент обстоятельств и, следовательно, является не­предсказуемой. Этим объясняется известный факт, что, чем больше го­сударство планирует, тем труднее становится планировать индивиду…»

Источник: http://politics.ellib.org.ua/pages-3730.html

Ссылка на основную публикацию