Проект юридической догматики

Догматическая юриспруденция

Юридическая наука и само законодательство являются крайне сложной сферой человеческого знания, отличающейся множественностью структурных элементов, признаков и особенностей.

При этом следует подчеркнуть, что соответствующее положение является не недостатком юриспруденции, а ее особенностью предопределенной теми общественными отношениями, существующими и возникающими вновь в самых разнообразных сферах общественной жизни.

При этом одним из направлений юридической науки выступает догматическая юриспруденция.

Как правило, учебники по общей теории права не содержат характеристику рассматриваемой сферы, однако анализ ее содержания позволяет сделать вывод о его схожести с классическим юридическим позитивизмом.

Для подтверждения данной точки зрения проанализируем основные понятия, используемые в юридической догматике:

Определение 1

Догма права – общепринятое и общепризнанное в юридической науке исходное начало, отражающее специфику содержания, функционирования, социальной роли и предназначения правовой нормы.

Ничего непонятно?

Попробуй обратиться за помощью к преподавателям

Определение 2

Догматическая юриспруденция – это одновременно особая сфера юридических знаний и социальной действительности, выраженная в совокупности установленных и действующих в государстве юридических норм и их объединений (нормативных правовых актов), судебных прецедентов, правовых обычаев.

Иными словами, признаваемое в юридической науке определение догматической юриспруденции позволяет сделать вывод о том, что в качестве нее можно понимать целостную совокупность общеобязательных правил поведения, установленных и закрепленных в самых разнообразных формах – источниках права, регулятивное воздействие которых призвано урегулировать складывающиеся в обществе отношения, а также разрешать возникающие спорные ситуации (в том числе в результате деятельности юрисдикционных органов).

Структура догматической юриспруденции

Замечание 1

Как сама правовая наука, догматическая юриспруденция как одно из ее направлений характеризуется сложностью внутренней организации и наличием разнообразных структурных элементов – в целом это видно уже из содержания самого определения догматической юриспруденции, приведенного выше.

В этой связи, проводя характеристику рассматриваемой сферы правового регулирования и научного знания, представляется целесообразным рассмотреть уровни, составляющие структуру догматической юриспруденции:

  1. Первый уровень догматической юриспруденции (именуемый также внешним или официально-регулятивным уровнем) содержит в себе принимаемые в установленном порядке органами государственной власти и их должностными лицами нормами и источниками права, а также выносимыми в предусмотренных законом случаях и порядке индивидуально-властными предписаниями. Значение данного уровня догматической юриспруденции исходя из содержания и особенностей названных элементов, состоит в утверждении общеобязательности и установлении определенности позитивного права.
  2. Второй уровень догматической юриспруденции представлен отраслевыми и межотраслевыми понятиями, конструкциями, в содержании которых отражаются особенности более устойчивых и широких по своему содержанию компонентов правовой системы любого государства – юридических отраслей, подотраслей, институтов. Значение данного уровня догматической юриспруденции состоит в том, что его анализ позволяет уяснить особенности и процедуры правового регулирования общественных отношений, отличающихся определенной общностью и схожестью, поскольку именно по этому критерию соответствующие отношения объединяются в отраслевые предметы правового регулирования. Однако следует также обратить внимание на то, что анализ содержания второго уровня догматической юриспруденции не возможен без учета рассмотренных выше элементов первого уровня, а равно без использования достижений общей теории права.
  3. Третий уровень догматической юриспруденции связывается исследователями с общетеоретической юридической догмой. Здесь происходит анализ и изучение принципов построения наиболее крупных массивов правового регулирования – национальных правовых систем. Иными словами происходит выявление и установление принципы связи, взаимодействия элементов правовой системы между собой, и, что немаловажно – вовне. В этой связи, отмечается, что именно достижения третьего уровня догматической юриспруденции делают возможными сравнительно-правовые исследования, столь важные в современных условиях глобализации и расширения каналов наднационального взаимодействия, и ценные для совершенствования национальных правовых систем, путем учета и заимствования уже существующих в других странах юридически-значимых решений в определенных областях.

Таким образом, рассмотрев структуру догматической юриспруденции, следует отметить, что своим содержанием она охватывает самые разнообразные начала и элементы правового регулирования, способствуя в этой связи, не только действительному уяснению их содержания, но и совершенствованию сложившихся правовых систем.

Функции догматической юриспруденции

Догматическая юриспруденция, как часть юридической науки, и система, охватывающая действующую правовую систему, выполняет ряд значимых функций, в числе которых могут быть названы:

  1. Индикативная функция – существование догматической юриспруденции в рассматриваемом виде свидетельствует о завершении процесса формирования обособленной правовой системы, и отделении ее элементов от иных неюридических социальных регуляторов;
  2. Воспроизводящая функция – проводимый в рамках юридической догматики анализ принципов формирования элементов правовой системы, а также внутренних и внешних связей ее элементов создает основу для развития существующих и формирования новых компонентов правового регулирования;
  3. Легитимирующая функция – очень важное направление догматической юриспруденции, связанное с тем, что соответствующее направление в правовой науке позволяет рассматривать упомянутые выше компоненты правовой системы, как взятые воедино так и рассматриваемые по отдельности, как обособленные, целостные элементы правовой действительности. Иными словами, догматическая юриспруденция способствует рационализации позитивных правовых предписаний, и их «освобождению» от культурных, философских, исторических, идеологических и иных оснований.

Источник: https://spravochnick.ru/pravo_i_yurisprudenciya/dogmaticheskaya_yurisprudenciya/

Методология догматических правовых исследований

 IV

Методология эмпирических правовых исследований

Догматическое правовое исследование является наиболее рас­пространенным в правовой науке, поскольку именно оно обеспе­чивает правоведов достоверными и полными знаниями о системе действующего права, ее отдельных отраслях, институтах и нормах права.

 Изучение же названных явлений составляет начальную за­дачу данной науки.

Чтобы раскрыть закономерности функциони­рования и развития права, образующие предмет правовой науки, нужно сначала установить, какие нормы права действуют в не­посредственной реальной жизни, какой правовой режим в стране закрепляют и насколько они соответствуют требованиям право­творческой техники и теоретическим положениям науки. Поэтому начальный этап познания правоведами закономерного, необходи­мого в праве неизбежно начинается с изучения всего многообра­зия действующих в обществе норм права, закрепленных в норма­тивных правовых актах.

Предметом догматического правового исследования могут вы­ступать все действующие в обществе на момент исследования нор­мы права независимо от издавшего их органа и способа принятия, т. е. независимо от того, были они приняты правотворческими ор­ганами или населением в ходе референдума.

Объект данного ис­следования образуют письменные источники права всех уровней без какого-либо исключения: законы, принятые в соответствии с ни­ми подзаконные нормативные правовые акты главы государства, государственных органов исполнительной власти и органов мест­ного самоуправления, а также органов управления организация­ми, учреждениями, предприятиями.

Нельзя упускать из виду и нормативные правовые акты, принимаемые населением в ходе ре­ферендумов и выражающие волю народа.

Догматическое правовое исследование хотя и основывается на изучении норм действующего права, тем не менее существенно отличается от актов профессионального толкования норм права.

Если основная цель последнего видится в точном уяснении смыс­ла воли правотворческого органа, выраженной в тексте норматив­ного правового акта, то научное познание не может ограничиться подобными результатами. Перед ученым-правоведом дополни­тельно стоят еще три цели.

Первая цель сводится к составлению достоверной и разверну­той характеристики состояния правового регулирования, закреп­ленного исследуемыми нормами права, в том числе описанию правового статуса граждан и иных субъектов права, средств и сте­пени правовой гарантированности прав и свобод граждан.

Вторая цель ориентирована на выявление качества исследуе­мых норм права, присущих им правотворческих ошибок, иных от­ступлений от требований законодательной техники и правовой науки.

Надлежащее обоснование правоведом-исследователем своих оценок и выводов, сформулированных по итогам исследования, составляет третью цель данного исследования.

Реализация целей догматического правового исследования обеспечивается последовательным проведением шести исследова­тельских процедур: 1) сбора источников права и уяснения их спо­собности содержать действующие нормы права; 2) толкования норм права; 3) оценки качества выявленных норм права; 4) фор­мулирования обобщенных положений, оценок; 5) объяснения по­лученных исследовательских результатов; 6) изложения результа­тов исследования.

При осуществлении данных процедур основную методологиче­скую нагрузку несут методы толкования норм права, а также зако­ны, правила, методы логики.

Сбор источников права по теме исследования представляет со­бой ординарную задачу, которую наиболее успешно выполняют все юристы, как практики, так и исследователи, вручную либо с применением современной вычислительной техники и автомати­зированных информационно-поисковых систем в области законо­дательства (справочные правовые системы «КонсультантПлюс», «Гарант» и др.).

Первая процедура, с которой начинается процесс толкования норм права, включает критику нормативного правового акта как источника права.

Подобная проверка сводится к решению трех за­дач: 1) установлению факта принятия нормативного правового ак­та непосредственно государственным органом, а не какой-либо его частью, с соблюдением всех необходимых процедур; 2) удосто­верению в адекватности исследуемого текста нормативного право­вого акта его официальному тексту; 3) определению степени соот­ветствия текста нормативного правового акта его текущей офици­альной редакции.

Правотворческая практика знает немало случаев принятия нормативных правовых актов без прохождения ими всех необхо­димых процедур.

В последнее время особенно грешат этим мини­стерства и ведомства, публикующие свои общеобязательные акты без прохождения процедуры государственной регистрации в Ми­нистерстве юстиции РФ или его территориальных органах.

Фак­том, удостоверяющим государственную регистрацию нормативно­го акта, является номер государственной регистрации, помещае­мый на последней странице акта.

Акты, не имеющие номера государственной регистрации, не могут вступать в действие и использоваться при регулировании конкретных отношений. Сле­довательно, общеобязательный нормативный правовой акт мини­стерств и ведомств, не имеющий такого номера, является недейст­вующим и его толкование может иметь только познавательное значение.

Достоверность нормативного правового акта означает его под­линность, соответствие официальному тексту. Это свойство нор­мативного правового акта обеспечивается помещением его в спе­циальном издании, так называемом источнике официального опубликования.

В случаях опубликования нормативных правовых актов в иных сборниках, изданиях достоверность текста норма­тивного правового акта подразумевается, но не гарантируется. Та­кие издания в ряде случаев содержат типографские ошибки, вле­кущие порой серьезную деформацию текста актов.

Поэтому ин­терпретатору, который пользуется источниками неофициального опубликования, целесообразно сверить их с официальными изда­ниями и по необходимости привести тексты нормативных право­вых актов в соответствие с их официальными текстами.

Процесс анализа подлинности нормативного правового акта завершается удостоверением в том, что он и его предписания дей­ствуют, что в них не были внесены какие-либо изменения и до­полнения.

Такая процедура особенно необходима, когда норма­тивный правовой акт действует достаточно длительное время, по крайней мере, более года, а каких-либо сведений о его изменении, дополнении нет. Вследствие постоянного совершенствования нормативного правового регулирования каждый нормативный правовой акт может претерпевать значительные изменения.

Лишь на основе анализа достоверных текстов нормативных правовых актов и подлинных нормативных предписаний можно гарантиро­ванно получить истинные знания о действующих нормах права.

Доктринальное толкование в целях уяснения содержания, смысла норм права осуществляется с применением грамматиче­ского, логического, системного, телеологического, историческо­го, функционального методов толкования норм права. Каждый метод применяется для решения специфических познавательных задач, которые не могут быть решены другими методами.

Так, грамматический метод сводится к компетентному приме­нению правил грамматики в процессе толкования нормы права и уяснения буквы закона. С его помощью определяется значение терминов, осуществляется синтаксический и стилистический ана­лиз текста нормативного правового акта.

С помощью исторического метода обеспечивается уяснение конкретно-исторической обстановки, в которой был принят соот­ветствующий акт и которая оказала определенное влияние на его содержание.

Читайте также:  Экономколлегия вс объяснила, зачем банкроту товарный знак

Применение этого метода необходимо во всех случа­ях, когда толкованию подвергается нормативный правовой акт, действующий достаточно длительный период, конкретно-истори­ческая обстановка принятия которого может значительно отли­чаться от условий его применения.

Каждый прием при его правильном применении обеспечивает получение истинных знаний определенного аспекта правовых норм.

Грамматический способствует верному познанию языковой формы норм права, логический — их смысла, систематический — их связей с другими правовыми нормами.

Лишь в совокупности методы толкования права позволяют верно уяснить смысл нормы права и являются необходимым компонентом метода общей тео­рии права.

Как показывает правотворческая практика, весьма редко право­творческому органу удается подготовить качественно совершен­ный нормативный правовой акт.

Это связано с ограниченными возможностями человека в познании реальной действительности, а также разного рода недочетами и недостатками, которые неиз­бежно допускаются на стадии разработки проекта при переводе теоретических положений в нормативно-оценочные суждения о возможном и должном поведении субъектов права.

Поэтому науч­ная критика всегда обоснованно находит в акте самые различные и нередко серьезные недостатки, недоработки, словом, все то, что может быть квалифицировано как законотворческие или, более широко, как правотворческие ошибки, т. е.

такие отступления от требований законодательной техники, положений правовой науки, логики или грамматики, которые снижают качество норм права, вызывают затруднения в их толковании и реализации в конкрет­ных правоотношениях. В зависимости от нарушенного правила выделяют три вида ошибок: юридические, логические и грамматиче­ские (языковые).

Более всего нормы права страдают от несовершенства их юри­дического аспекта: отсутствия действенного механизма их реали­зации в конкретных отношениях, неполного отражения содержа­ния и связей нормы права, несоответствия юридического содер­жания нормы права ее текстовому закреплению. Названным видам правотворческих ошибок корреспондируют такие негатив­ные качества, как декларативность, девальвация, пробельность и содержательная противоречивость.

Декларативность норм права характеризуется тем, что субъек­тивным правам не корреспондирует соответствующая юридиче­ская обязанность, отсутствуют сколько-нибудь значимые стимулы правомерного поведения, порядок реализации или защиты субъ­ективных прав либо устанавливаются малоэффективные санкции.

Норма права, лишенная действенных правовых средств ее реали­зации в конкретных правовых отношениях, действует по преиму­ществу формально, а граждане и иные лица не вступают в регули­руемые ею отношения либо руководствуются иными нормативны­ми регуляторами, в том числе теми, которые плохо согласуются с принципами законности.

Девальвация юридических норм характеризуется тем, что нор­мы федеральных законов, иных нормативных правовых актов ме­ханически воспроизводятся в других нормативных правовых ак­тах, при этом воспроизводятся неполно и даже неточно.

В резуль­тате получается, что по одному и тому же вопросу одновременно действует несколько плохо сочетаемых друг с другом норм права. Например, нормы Закона РФ от 10 июля 1992 г. № 3266-1 «Об об­разовании» воспроизводятся в соответствующих региональных за­конах.

Законодательные органы субъектов РФ, принимая законы по вопросам образования, заимствовали немалую часть Закона РФ «Об образовании», при этом внесли в его нормы значительные ку­пюры.

В результате создается иллюзорное впечатление, что нормы этого Закона, не попавшие в текст регионального закона, на тер­ритории соответствующего субъекта РФ не действуют.

Пробельность и содержательная противоречивость норм пра­ва — это традиционные «болезни» нормативных правовых актов, симптомы которых обстоятельно изучены и весьма полно изложе­ны в юридической литературе.

Однако ни юридическая наука, ни правотворческая практика не изобрели пока надежных средств борьбы с этими «болезнями» на стадии проектирования и приня­тия нормативных правовых актов.

Поэтому названным правотвор­ческим ошибкам в процессе толкования качества норм права еле-

дует уделить первостепенное внимание. Не следует забывать и о логических ошибках.

Среди логических ошибок, допускаемых правотворческими ор­ганами, наиболее часто встречаются логические противоречия, нарушение соразмерности определения понятий, тавтология, оп­ределение одного неизвестного через другое неизвестное.

От результатов толкования норм права и оценки их качества надлежит подняться на уровень индуктивного обобщения в целях описания наиболее значимых и интересных для правовой науки положений, выводов.

Исследователь не может ограничиваться простым изложением действующих норм права в том виде, в кото­ром они закреплены в нормативных правовых актах, а обязан дать обобщенное изложение результатов своего наблюдения, выделив наиболее существенное, примечательное, заслуживающее внима­ния других исследователей и юристов-практиков. Особо следует выделить степень соответствия норм права требованиям право­творческой техники и положениям правовой науки. При этом принципы объективности и всесторонности познания требуют от исследователя избегать апологетики действующих политико-пра­вовых режимов и давать обоснованную характеристику как пози­тивным, так и негативным аспектам, связям исследуемых норм права.

Признание догматического правового исследования эмпириче­ским не может рассматриваться как свидетельство его недостаточ­ной научной ценности. Достоверные знания о действующем праве сами по себе имеют ничем невосполнимое научное значение.

Бла­годаря им в правовой науке формируется эмпирический базис, со­держащий верные знания о системе действующего права, его принципах, методах правового регулирования, правовом статусе граждан и иных субъектов права, степени правовой гарантирован­ности конституционных прав и свобод граждан, других заслужи­вающих внимания чертах.

Одновременно все знания такого рода находят широкое применение в качестве средства обоснования достоверности теоретических знаний, их способности соответст­вовать реальному положению вещей.

Аргументирование теорети­ческих знаний эмпирическими достоверными фактами является наиболее действенным способом, позволяющим отличить объек­тивные теоретические положения от разного рода иллюзорных, субъективных выводов и предложений.

Изложенный фрагмент точно иллюстрирует основное правило изложения догматического описания действующего права: автор может выходить за пределы содержания толкуемой нормы права, излагать иные нормативные предписания, но он не может описы­вать явления, процессы, которые свидетельствуют о реальном дей­ствии норм права и не содержатся в действующих нормах права.

Процесс реального действия норм права в той части, в какой он не отражен в действующем законодательстве, предметом догматиче­ских правовых исследований выступать не может, и именно эта их особенность позволяет отличать догматические исследования пра­ва от иных эмпирических исследований, ориентированных на изу­чение непосредственного социального бытия норм права.

Таким образом, догматическое правовое исследование понимает­ся как исследование норм права в целях выявления воли право­творческого органа, выраженной в исследуемых источниках пра­ва, общих и особенных черт, признаков, свойственных исследуе­мым нормам права, и допущенных правотворческих ошибок.

Источник: http://zinref.ru/000_uchebniki/05500urisprudencia/000_istoria_i_metodologia_uridicheskoi_nauki_sirih_2012/072.htm

От схоластики к догматике права: курс «Проблем теории права и государства» как проект проблематизации, методологизации и юридизации языка

Вестник Самарской гуманитарной акалемии. Серия «Право». 2012. № 2(12)

= ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ИСТОРИИ = ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

ОТ СХОЛАСТИКИ К ДОГМАТИКЕ ПРАВА:

КУРС «ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ ПРАВА И ГОСУДАРСТВА»

КАК ПРОЕКТ ПРОБЛЕМАТИЗАЦИИ, МЕТОДОЛОГИЗАЦИИ И ЮРИДИЗАЦИИ ЯЗЫКА*

© С. Н. Касаткин

Касаткин Сергей Николаевич

кандидат юридических наук, доцент

заведующий кафедрой методологии и философии права Самарская

гуманитарная академия ка$а!ка s@bk.ru

В настоящей статье преллатается возможный вариант организации курса по лисииплине «Проблемы теории права и госуларства», описание его прелмета, целей и залач, места в системе высшего юрилическо-го образования, сложностей его освоения.

На его примере исслелуются вопросы метолологии и значимости (современной российской) юриспрулениии, а равно обосновывается проект правовой теории как юрилической логматики и учения о юрилическом метоле.

Основной акцент в работе ставится на практике прояснения языка рассужлений о праве, его пробле-матизаиии (постановки пол вопрос имеющихся интеллектуальных построений), метолологизаиии (вскрытия его философских, мировоззренческих и т. п. оснований) и конструирования в юрилическом ключе, в контексте перспективы официального права.

Ключевые слова: теория права,««проблемы теории права и госуларства», метолология юриспрулениии, юрили-ческая логматика, юрилический язык, юрилическое значение, юрилический метол.

Современная отечественная «Теория государства и права» как академическая дисциплина занимает неоднозначное и противоречивое место в системе юридического познания и механизмах передачи юридического

* В основу данной статьи положен материал, подготовленный для научно-практического семинара (круглого стола) «О старом и новом в преподавании теории государства и права» (27 декабря 2010 года, Санкт-Петербург, Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики» в Санкт-Петербурге, кафедра теории и истории права и государства).

опыта. С одной стороны, она мыслится в качестве «царицы» юриспруденции, позиционируя себя в качестве универсальной, основополагающей, фундаментальной, методологической юридической науки и базовой учебной дисциплины1.

С другой стороны, ее сегодняшние наработки зачастую малопригодны для их использования в юридической практике, современных юридических исследованиях, а на уровне юридического образования превращаются в набор схоластических положений с неясными основаниями и сомнительной значимостью.

Последнее, как кажется, обусловлено как общим характером и структурой социальных практик в России и на постсоветском пространстве (где ценности права и законопослушания — в том числе институционально — проигрывают в конкуренции с другими ценностями и мотивами, что обусловливает снижение востребованности юриспруденции и юридического образования), так и кризисом самой общей теории права, выражающимся, в частности, в ее косности, догматизме и неинструментальности, отстраненности от решения актуальных практических проблем, непроясненности и забвении собственных оснований, релятивизме положений, смешении дискурсов и методологий, идеологи-зированности и мифологизированности и т. д., и т. п.2

Будучи ограниченными рамками статьи, вкратце отметим, что возможный выход из сложившейся ситуации видится нам на путях рефлексии и переосмысления самого статуса и оснований теории права, ее языка и методологии, логики определения понятий, построения и проверки ее суждений и проч.

, в контексте ориентации на решение актуальных проблем социальной/юридической практики («злобу дня») на базе достижений современной социогуманитаристики, интеграции положений и инструментария отечественной и современной западной правовой мысли, а также общего и отраслевого юридического знания.

С этих позиций, одним из возможных вариантов реформы статуса и значения теории права, который хотелось бы предложить вниманию читателей, может являться ее построение и преподавание в качестве юридической догматики и учения о юридическом методе, т. е. практически ориентированной систематической реконструкции (языка) официального права и логики принятия официального решения3. С одной стороны, ука-

1 См., например: Лазарев В. В, Лгтенъ С. В. Теория государства и права. 4-е изд. М., 2010; Проблемы общей теории права и государства / под ред. В. С. Нерсесянца. М., 2008; Проблемы теории государства и права / под ред. М. Н. Марченко. 2-е изд. М., 2008; Алексеев С. С.

Общая теория права. 2-е изд. М., 2008; Протасов В. Н., Протасова Н. В. Лекции по общей теория права и государства. М., 2010; Теория государства и права / под ред. В. Д. Перевалова. 3-е изд. М., 2006; Теория государства и права / под ред. Н. И. Матузова и А. В. Малько. 3-е изд. М.

, 2004 и др.

2 См., например: Пермяков Ю. Е. Философские основания юриспруденции. Самара, 2006. § 1.

3 В качестве русскоязычных работ, содержащих ключевые идеи, значимые для указанной трактовки курса, можно назвать следующие: Муромцев С. А. Что такое догма права? // Юриспруденция в поисках идентичности : сб. ст., пер., реф. / под общ. ред. С. Н. Касаткина. Самара, 2010. С. 160—185; Келъзен Г. 1) Чистое учение

занная логика полагается как собственно/специфически юридическая, подлежащая обособлению от всех других языков рассуждения о праве и четкому осознанию учеными- (и учащимися-) юристами и юристами-практи-ками.

С другой стороны, она не должна трактоваться как абсолютно верная и единственно возможная (в том числе в плане обновления отечественной правовой теории), но скорее рассматриваться в качестве способа изъяснения/теоретизирования со своими целями, задачами, инструментарием, базовыми презумпциями, логикой, сферой применения и т. д., всегда конкурирующего с другими дискурсивными образцами и практиками в социальном пространстве, а также в качестве языковой игры/дисциплины, освоение которой в рамках юридического образования должно обязательно сочетаться с постижением других логик рассуждения о праве. Вниманию и суду читателей предлагается возможный вариант реализации данного проекта на примере курса «Проблем теории права и государства».

Читайте также:  Верховный суд напомнил о своей позиции по спору об исковой давности

Предлагаемый учебный курс посвящен ключевым проблемам современной теоретической юриспруденции. Его можно представить в качестве целенаправленной и институционализированной совокупности практик прояснения, анализа, обобщения и систематизации теоретико-правового (юридического и не-юридического) знания, проблематизации и деконст-

о праве : сб. переводов. Вып. 1. М., 1987. Вып. 2. М., 1988; 2) Чистое учение о праве: введение в проблему науки о праве // Ежегодник российской теории права / под ред.

А. В. Полякова. 2011. № 4. (выход в свет в 2013 году); Харт Г. Л. А. 1) Приписывание ответственности и прав // Юриспруденция в поисках идентичности… С. 242—270;

2) Определение и теория в юриспруденции // Правоведение. 2008. № 5. С. 6—32; Дворкин Р. О правах всерьез. М., 2004; Пермяков Ю. Е. 1) Правовые суждения. Самара, 2005; 2) Юриспруденция как строгая наука // Юриспруденция в поисках идентичности… С. 101—158; Бьдлински Ф. Основные положения учения о юридическом методе // Вестник гражданского права. 2006.

Том 6. ц 1-2., 2007. Том 7. № 1; Шапп Я. Система германского гражданского права. М., 2006; Хесселинк М. Европейский юридический метод? О европейском частном праве и научном методе // Юриспруденция в поисках идентичности. С. 199—230; Михайлов А. М. Генезис континентальной юридической догматики. М., 2012; и др. См.

также собственные работы автора: Касаткин С. Н. 1) Юриспруденция и словоупотребление. Проект юридической догматики // Юриспруденция в поисках идентичности. С. 10—25; 2) Проблемы обоснования и дифференциации языка правовых теорий. Проект юридической догматики // Наследие юридической науки и современность.

Материалы заседаний V Международной школы-практикума молодых ученых-юристов (Москва, 26-28 мая

2010 г.) / отв. ред. В. И. Лафитский. М., 2011; 3) Правосубъектность как категория / практика юридического языка // Вопросы экономики и права. 2009. № 9,

4) На пересечении факта, нормы и языка: понятие действия в концепции Герберта Л. А. Харта // Проблема правосубъектности: современные интерпретации: Материалы международной научно-практической конференции. Вып. 9. Самара, 2011. С.

139—153; 5) Значимость правовой теории: интегративность, догматика, вызовы контекста // Энциклопедия правоведения или интегральная юриспруденция? Проблемы изучения и преподавания : матер. VII-х философско-правовых чтений памяти академика В. С.

Нерсесянца (Москва, ИГП РАН, 2-3 октября 2012) (выход в свет в 2013 году).

рукции основополагающих положений — прежде всего отечественной — теории права и государства как дисциплины, претендующей на фундаментальный характер и методолого-мировоззренческое первенство среди других юридических дисциплин, на определяющую роль в процессах конструирования и воспроизводства государственных и правовых явлений.

В определении значимости «Теории государства и права» как академической дисциплины сегодня фигурируют противоположные (и крайние) позиции.

Одной из таковых — представленной, как правило, среди студентов, практиков и представителей отраслевых юридических наук — является отрицание ее ценности, что, как полагаем, опять-таки связано с ее, отмеченной ранее, низкой практической пригодностью, невостре-бованностью, «паразитизмом» в отношении отраслевых наук и проч.

Мы готовы согласиться со многими из подобных замечаний в отношении современной российской правовой теории, настаивая, при этом на одном принципиальном тезисе: можно отрицать важность конкретных концептуальных положений и инструментов применительно к тем или иным задачам, субъектам и ситуациям, однако, это вовсе не отменяет значимости вообще любой рефлексии и общих систематических построений (объяснений, программ, ценностно-регулятивных комплексов и т. п.) в рамках той или иной социальной практики. То же верно и в отношении юридической теории, если институт официального права, его надлежащее и эффективное существование и использование, в принципе представляет для нас какую-либо ценность. Определенная теория оказывается встроенной в структуры деятельности, зачастую «растворяется» в ней. Ее значимость и фундаментальность — или наоборот, слабость, несостоятельность — ощущается, как правило, именно в случаях столкновения с непредвиденной практической проблемой, прерыва нормального течения жизни и смысла. Это могут быть ситуации пробела («молчания законодателя»), противоречия и терминологической многозначности, отсутствия общих оснований («инстанции», нормы, языка) для общения и взаимопонимания социальных деятелей, государств, культур. Это могут быть как периоды коренной трансформации всего общества, парадиг-мальных изменений в стереотипах восприятия, мышления и поведения, ревизии оснований правовой системы и юридической мысли, так и нестандартные случаи в нормотворческой и правореализационной практике, требующие для своего разрешения технологий более высокого порядка, не ограниченных возможностями отраслевых юридических дисциплин. Даже диагностируемый кризис отечественной теории права и государства не устраняет потребности в теоретической юриспруденции как определенном проекте и исследовательской структуре, в рамках которой осуществляется конкуренция и диалог мировоззренческих и регулятивных схем (как собственно «академических», так и обыденных, практических, субкультурных), выстраивается (реконструируется) официальная/юридическая перспектива, специфическая логика авторитетных правовых суждений. Неслучайно поэтому, что деградация и забвение правовой теории как академической дисциплины неизменно сказы-

вается как на качестве выпускаемых вузами юридических кадров и профессионального юридического сообщества, так и на общем состоянии правовой системы и культуры в государстве в целом.

Противоположной позицией (крайностью) является — традиционное, в частности, для учебной литературы по дисциплине — утверждение безусловной значимости «Теории государства и права», ее постулирование без сколько-нибудь серьезных аргументов.

Между тем, по нашему убеждению, теория не имеет заданной ценности сама по себе; последняя раскрывается как пригодность/эффективность предлагаемого интеллектуального инструментария для конкретного субъекта, обращающегося к данной теории, принимающего ее «на вооружение», по отношению к характеру решаемых с ее помощью задач, определенному социальному, мировоззренческому контексту и т.д. Отсюда, собранные под рубрикой «Теория государства и права» разнородные концептуальные построения требуют специального и четкого обоснования своей ценности, нужности и с необходимостью будут иметь для разных ситуаций и адресатов различное значение (включая возможность того, что они вообще не будут представлять сколь-нибудь серьезного интереса, и даже более того — будут играть в тех или иных контекстах негативную, запутывающую, контрпродуктивную роль).

С этих позиций, конструирование теории права как интересующей нас юридической догматики и учения о юридическом методе имеет значение для воспроизводства и развития института официального права и подготовки профессиональных юристов, способных понимать и использовать его «правила игры».

Истолкованная подобным образом теория права (и государства) имеет целью обеспечить обоснование и инвентаризацию ключевых правовых категорий, удержание критериев и логики юридического (официального), направлена на то, чтобы опосредовать, обобщать и стимулировать построения отраслевых юридических наук.

Она призвана формировать язык, на котором говорят юристы и который делает возможным их ремесло, обуславливает специфически юридическое описание, объяснение и легитимацию социального мира, определение юридических ситуаций и их последующее разрешение, соучаствует в выборе адекватной стратегии и тактики правового поведения и, в более широком контексте, в выстраивании целостной, непротиворечивой и эффективной правовой политики, законодательства, правоприменительной практики. В этом смысле так понимаемая теория права и государства выступает не просто неким «внешним описанием» объективных правовых данностей, но важной составляющей национальной (и наднациональной) юридической доктрины и правовой культуры, включенной в конструирование и удержание юридического поля, официального права как социальной институции и выступающей общей частью/прологом любого правового решения.

В связи с вопросом о значимости правового теоретизирования, необходимо указать и на важные ограничения юридико-догматического (юридико-аналитического) способа рассуждения и конструирования правовой

Источник: https://cyberleninka.ru/article/n/ot-sholastiki-k-dogmatike-prava-kurs-problem-teorii-prava-i-gosudarstva-kak-proekt-problematizatsii-metodologizatsii-i-yuridizatsii

Юридический позитивизм (3)

Сохрани ссылку в одной из сетей:

В России развитие общей теории права было вызвано практическими потребностями систематизации законодательства вследствие осуществления в 60-е годы Х1Х в. реформ Александра II.

Необходимо было в первую очередь разработать теорию государственного права (права, создаваемого государством). Данное обстоятельство хронологически совпало с фазой усиления позитивистских настроений общества и ослабления духовной (идеациональной по терминологии П.А.

Сорокина) культуры, что и обусловило развитие теории права на основе правового этатизма, уделяющего основное внимание изучению правовых норм, как они выражены в нормативных актах государства.

Само право понималось как совокупность таких норм, установленных и защищаемых государством. Подобное понимание права называется в литературе также юридическим позитивизмом и юридической догматикой23.

Представители юридической догматики, основываясь на позитивистской гносеологии, ограничивались формально-логической обработкой нормативного материала путем его эмпирического обобщения, классификации и систематизации и на этой базе создавали различные юридические конструкции.

В общей теории права сторонники данного подхода видели науку, занимающуюся исследованием общих понятий, лежащих в основе всякого положительного права.

Философия права и энциклопедия права при этом или отрицались, или рассматривались как подготовительные стадии на пути формирования теории права, за которой только и признавалось научное значение. Науке во второй половине Х1Х в.

придавался высший ценностный смысл, служение науке рассматривалось русской интеллигенцией как служение Истине в ее религиозном значении, в науке видели панацею от всех социальных неустройств. Это был период научной романтики, своеобразного «научного» идеализма.

Для правовой теории русского юридического позитивизма харак­терна чрезвычайно тесная связь с философским позитивизмом.

Быть позитивистом в юриспруденции значило для представителей этого на­правления быть последователем позитивной философии.

Они неодно­кратно подчеркивали свое стремление «обосновать объяснение действи­тельных юридических явлений на научных требованиях так называе­мого научного позитивизма».

Характерные черты позитивной филосо­фии — агностицизм, феноменализм, крайний релятивизм — обусловили и соответствующий подход к правовым явлениям ее последователей в области юриспруденции.

Философский позитивизм объявил познаваемыми только явления, стремление же познать сущность, скрытую в явлении, — лишь «прими­тивной потребностью», «ребячеством». Эту точку зрения восприняли и русские юристы.

«Знанию, — писал А. X. Гольмстен, — доступны только явления». «Исследование же того, что стоит за явлениями и что, может быть, составляет неизвестную причину их, науке недоступно»24, — утверждал Г. Ф. Шершеневич.

Представители русского юридического позитивизма проявляли глу­бокий интерес к проблемам методологии изучения права. И эти проблемы они разрабатывали в полном соответствии с основными началами позитивной философии, объявив себя сторонниками метода точных наук для изучения правовых явлений.

Свое «второе дыхание» юридический позитивизм обрел в трудах Г.Ф. Шершеневича (1863 — 1912) — последнего выдающегося представителя этого направления в дореволюционной России. Однако именно в трудах этого мыслителя, теоретика права и цивилиста, отчетливо выявилась односторонность и, как следствие, научная бесперспективность всех подобных юридических интерпретаций.

Государство, по Шершеневичу, единственный источник права, а право — произведение государства и его функция. При этом имело место фактическое отождествление права с правовыми текстами, в роли которых выступали законы.

Как последовательный позитивист, Шершеневич утверждал, что отличительной чертой права, понимаемого как совокупность норм, установленных государством, является его принудительный характер.

Стремясь выдержать этот принцип до конца, Шершеневич вынужден был исключить из сферы права целые правовые «миры», утверждая, например, что правила, определяющие устройство и деятельность самой государственной власти (нормы конституционного права), не могут иметь правового характера, т.к.

Читайте также:  Суд расторг договор купли-продажи угнанного автомобиля

государство не может принуждать самого себя к их исполнению. На этом же основании Шершеневич исключал из сферы права не только конституционное право, но и право международное, не говоря уже о праве каноническом (церковном).

Этатистский подход ученый демонстрировал и при объяснении политогенеза. Само возникновение государства Шершеневич трактовал социологически, никак не связывая этот процесс с правом.

Элементами государства по Шершеневичу являются территория как предел действия государственной власти и соединение людей, в отношении которых эта власть действует. Но основу государства составляет государственная власть, т.е.

способность властвующих делать свои веления фактором, определяющим поведение подчиненных. Инстинкт самосохранения, страх за свое благополучие и доверие к органам государства со стороны подданных составляют индивидуально-психологическую основу государственной власти.

Передача этих чувств от одного поколения к другому образует ее коллективно-психологическую основу.

Интересно, что эти идеи русского правоведа, по сути, подрывали сами основы этатизма, так как предполагали, что не сам факт установления закона государством порождает право, а способность власти убеждать в этом население.

Иными словами, фактически речь шла о необходимости политической легитимации власти и правовой легитимации закона.

Последнее, однако, невозможно, если признавать лишь политическую коммуникацию, но отрицать коммуникацию правовую (что как раз имело и имеет место во всех концепциях юридического позитивизма).

3.2. Представители школы русского правового позитивизма

Школа русского юридического позитивизма, представленная име­нами известных юристов С. В. Пахмана, А. X. Гольмстена, Д. И. Азаревича, Н. Д. Сергеевского, Н. М. Коркунова, Н. И. Палиенко, Г. Ф. Шершеневича, составила важный этап в развитии буржуазной правовой мысли в России.

Видными представителями юридического позитивизма, оказавшими большое влияние на формирование общей теории права в России, были Е.В. Васьковский, Д.Д. Гримм, М.Н. Капустин, Н.И. Палиенко, С.В. Пахман, Н.К.

Ренненкамф, А.А. Рождественский.

Многие из них не довольствовались «чистым» позитивизмом и, пытаясь избежать его крайностей, стремились использовать в правовой теории также некоторые социологические идеи и принципы историзма.

Сформировавшись к началу 80-х годов XIX в., эта школа была вызвана потребностями капиталистического развития Рос­сии.

Ее появление было связано со стремлением буржуазии закрепить буржуазные правовые принципы путем разработки позитивного право­вого материала и создать стабильную правовую систему.

Эти задачи определили социальную функцию юридического позитивизма в усло­виях превращения России в буржуазную монархию.

Особенно подробно вопрос о методе изучения права разработан в статьях H. M. Коркунова «Наука права и естествознание» и «О науч­ном изучении права», в работах Г. Ф. Шершеневича, а также в иссле­довании Е. В. Васьковского «Цивилистическая методология».

Несмотря на некоторые различия точек зрения этих авторов, все они, рассматри­вали анализ, синтез, классификацию, юридическую конструкцию и со­здание определений как основные приемы при разработке правового материала. По существу они тем самым стремились доказать, что дог­матический метод изучения правовых явлений должен быть ведущим в юриспруденции.

Ведь стремление к логико-математическим операциям при анализе нормативного материала, отвлечение от конкретно-истори­ческого анализа и составляют содержание этого метода. Г. Ф.

Шершеневич, который указывал также и на необходимость при­менения исторического, социологического и критического методов, основным в конечном счете считал догматический; исторический метод рассматривался им в качестве «вспомогательного для догматики сред­ства»; социологический же, по его словам, вообще не должен влиять на «метод догматики», потому что он, «строго говоря, не есть метод пра­воведения»25.

Исследуя правовые явления с подобных методологических позиций, русские юристы-позитивисты рассматривали право в полном отрыве от экономического базиса, а потому и не смогли выяснить его подлинной сущности.

Они объявили, что формальные признаки права, а не его по­стоянно изменяющееся содержание должны быть предметом изучения. «От материального момента, — писал Г. Ф.

Шершеневич, — необходимо обратиться к формальной стороне права».

Связь права с экономической основой общества, его политической структурой, нравственностью устранялась как метаюридическая, якобы не имеющая отношения к изучению его чисто юридического содержания. Наиболее откровенно сформулировал это самый ортодоксальный из позитивистов С. В.

Пахман: «Совершенно справедливо, что юридическая наука не объясняет жизненных основ права. Это вовсе не ее дело.

Она заключается в исследовании внутренней природы права и, следовательно, лишь в логической конструкции юридических понятий, она не выхо­дит за пределы, этих понятий, имея в виду лишь выяснение внутреннего, логического между ними соотношения».

Чисто внешнее описание пра­вового материала, искоренение в нем логических противоречий и его си­стематизация, создание комплекса правовых понятий составило ту «чисто юридическую область», в которой замкнулась теория юридиче­ского позитивизма. В интерпретации ее сторонников наука о праве ста­новилась дисциплиной столь же формальной, как, например, логика и математика.

Формально-догматический метод был применен русскими позитивистами при определении понятия права. С. В. Пахман предложил следующее определение (целиком поддержанное также А. X. Гольмстеном и Д. И.

Азаревичем): «Право есть мера свободы в общежитии: вот его существо, вот его внутренняя природа». Слова «существо» и «внутрен­няя природа» не должны вводить в заблуждение: определение меры свободы, как подчеркивал и сам С. В.

Пахман, сводится к чисто количе­ственному моменту; мера свободы изучается только с точки зрения пространства, объема, величины. Разумеется, право, определенное по­добным образом, возносится на высоту такого абстрагирования, которая недоступна никакому конкретно-историческому анализу.

При этом не­трудно заметить, что под «чисто юридической оболочкой» права скры­вается прежде всего намерение затушевать классовое содержание его сущности.

Традиционным для всей теории юридического позитивизма явля­лось отождествление права и нормы права, т. е. так называемое опреде­ление права с объективной стороны.

«Право есть всегда правило, или, иначе выражаясь, норма», — писал Г. Ф. Шершеневич. «Что право пред­ставляет собой именно нормы, в настоящее время признается огромным большинством ученых»26 — отмечал Н. И. Палиенко.

Неразрывной счи­талась связь государства и права.

Нормы права, установленные государством, требовали неукосни­тельного их соблюдения. «Законность, — утверждал С. В.

Пахман, есть не только условие охранения частных прав, но и коренное условие пра­вомерности целого общественного строя». Д.

И Азаревич, исследуя влияние принципа законности на все стороны общественной жизни, пи­сал: «Должно желать, чтобы и всякое отдельное отношение и весь пра­вовой порядок считались ненарушенными и были ограждены в своей святости».

Составивший существенный этап в развитии русской правовой мысли, юридический позитивизм на рубеже XIX—XX вв.

пере­стал быть ведущей, правовой доктриной и уступил первенство новым направлениям в правовой идеологии — доктрине естест­венного права в новой, реакционной оболочке (E. H. Трубецкой, П. И. Новгородцев, В. М.

Гессен), социологическому направлению (Н. А. Гредескул, Ю. С. Гамбаров, Е. В. Спекторский), психологической теории права Л. И. Петражицкого.

Заключение

Развитие юридического знания в XIX и XX вв. прошло под доминантой позитивизма, и одной из самых влиятельных научных школ этого, по сути, широкого и разнообразного направления в праве была школа юридического позитивизма.

Юридический позитивизм привлекал внимание ученых простотой и ясностью своих положений.

Казалось, что юристы в лице этой теории наконец-то определили предмет своего научного интереса — исследование действующего законодательства, принятого государством в соответствии с установленными законодательными процедурами, и метод научного исследования — формально-логическое исследование юридических текстов на предмет выявления и устранения противоречий в законе. Для многих юристов стало очевидным, что нет и не может быть для них иной критики законов кроме как формальной критики и любые ссылки на несоответствие закона нормам иного порядка недопустимы. Систему юридических норм необходимо рассматривать как замкнутую систему норм, источником которой может быть только воля государства, а легитимную основу составлять авторитет государства, и только при таких условиях юриспруденция приобретает завершенную и отличную от других социальных наук форму.

Но оптимизм юридического позитивизма на самом деле оказывается не столь оптимистичным, а его ясности не столь ясными. Юридический позитивизм подстерегает множество подводных камней, которые устранить собственными научными средствами юридический позитивизм не в состоянии.

Стремление отделить право от морали не означало, что сторонники юридического позитивизма отрицали факт влияния морали на развитие права. Современный позитивист Г.Л.А. Харт констатирует, что «они (Й. Бентам, Дж.

Остин) никогда не отрицали тот исторический факт, что развитие правовых систем проходило под мощным влиянием моральных воззрений и что, наоборот, право оказало глубокое влияние на моральные стандарты, что содержание многих правовых норм отражало моральные нормы и принципы».

Позитивисты настаивали на том, что на определенной стадии законотворческой процедуры основные предзаконные (конституционные) права политически легитимируют создание закона, но после этого «политика» заканчивается и уже более ничего не существует, кроме «узаконенных» прав.

После принятия закона сувереном никакие моральные оценки недопустимы.

Возникновение юридического позитивизма связано с укреплением и совершенствованием правовой оболочки развивавшихся капиталистических отношений.

В теоретическом плане юридический позитивизм был основой формально-догматической юриспруденции с ее тонкой разработкой правовых форм товарообмена, беспробельности правового регулирования товарно-денежных и связанных с ними отношений, точности определений юридических ситуаций, процедур, способов и средств решения возможных споров, проблем законодательной техники. Развитие и распространение юридического позитивизма в странах континентальной Европы обусловлено развитием капитализма.

Список использованной литературы

  1. Бентам Й. Введение в основания нравственности и законодательства. — М.: КноРус, 1998.

  2. Зорькин В.Д. Позитивистская теория права в России. – М., 1978.

  3. История политических и правовых учений XIX в. / Под ред. В.С. Нерсесянца. — М.: Статут, 2003.

  4. Милль Д.С. О свободе // Милль Д.С. Утилитаризм. О свободе. Спб., 1882.

  5. Нерсесянц B.C. Философия права Гегеля. – М.: Юрист, 1998.

  6. Нерсесянц B.C. Философия права. – М.: Юрист, 2003.

  7. Нерсесянц В.С. История политических и правовых учений. – М.: НОРМА–ИНФРА — М, 1998.

  8. Общая теория государства и права. / Под ред. В.В. Лазарева. – М.: Юрист, 2002.

  9. Поляков А.В. Российский правовой дискурс и идея коммуникации: Учебное пособие. – М.: Норма, 2003.

  10. Полякова А.В. История правовых учений России. (Российский правовой дискурс и идея коммуникации). – М.: Юрист, 2005.

  11. Проблемы общей теории права и государства. / Под ред. В.С. Нерсесянца. — М., 2001.

  12. Пяткина С. А. О правовой теории русского юридического позитивизма. – М., 1984.

  13. Царьков И.И., Кабардина Г.А. Ясная неясность юридического позитивизма. // Право и политика. 2005. №4.

  14. Юридический энциклопедический словарь / Под общ. ред. В.Е. Крутских. — М.: ИНФРА-М, 2004.

  15. Якушев А.В. Теория государства и права. — М.: «Издательство ПРИОР», 2002.

Источник: https://works.doklad.ru/view/W_m6puhRXZc/4.html

Ссылка на основную публикацию